«Картинки можно придумывать самой – какие хочешь. И отвлекаешься, и руку развиваешь. Вообще занятие клёвое и полезное. Попробуй!» – писал (а) Март.
Туся попробовала и неожиданно увлеклась. Теперь она постоянно вышивала крестом и дарила всем свои картинки-коврики. Особенно много их уже было у Варьки и бабушки (болела-то Туся часто!). Например, натюрморт с грушей. Или пейзаж, вид из окна с замерзшим зимним деревом, которое кукожится от ветра. А вместо подписи художника – смайлик. Очень даже современно.
В тот день родители вызвали бабушку, потому что Туся заболела «вульгарным ОРЗ». Это они так выразились, уходя на работу.
Агнесса Федоровна примчалась немедленно. Она всё делала стремительно – врывалась в квартиру, как цунами, несмотря на почтенный возраст. Туся сидела и вышивала. Бабушка вбежала и крикнула:
– Давай заканчивай с тоскливым рукоделием! Я «яду» тебе привезла! – И принялась раскладывать пакетики с корейскими салатами.
Туся обожала корейские салаты! Любые! А бабушка скупила всё, что продавали корейцы на Мальцевском рынке. Бабушка жила от этого рынка в двух шагах.
У Туси даже температура начала падать. А тут еще и Варька пришла, новостей принесла. Хотя правильней сказать, Варька в этот день сама была как новость. Сколько Туся помнила свою подружку, она никогда не была спокойная. Она всегда была как будто из детской считалки: «Море волнуется – раз, море волнуется – два, море волнуется – три…» А тут вдруг Брусникина вплывает, споко-ойная-я, как озеро, и выдает:
– Знаешь, что я думаю? Давай Залёткина в Михайловский замок сводим?
Туся так и отпала на месте. Даже вышивание свое выронила.
– Залё-о-откина?
– Это какой такой Залёткин? – живо заинтересовалась Тусина бабушка, хрустя корейской морковкой. – Который на «мерсах» помешанный, на шмотках, да? А чего он в замке делать будет?
– Просвещаться! – на полном серьезе объяснила Варька, задумчиво улыбаясь. – Он, бедный, там никогда не был.
– Да какой он бедный?! – вскричала обычно тихая Туся, вышивальщица крестом. – Он-то как раз богатый. Варька, кто из нас больной?
– Переутомилась она! – со знанием дела заявила Тусина бабушка. – Опять, наверное, семь уроков было? Надо срочно реформу образования устроить. А то прям не школьники, а рабы с римских галер!
– Почему рабы? – удивилась Варька. – Рабы не поют. А мы сегодня на контрольной попели немножко. У «Пугачёвой», оказывается, контральто. Она хотела Залёткина выгнать, а я не дала. Он правду сказал! Признался, что у тебя, Туся, списывает!
Туся хлопала глазами, как доисторическая кукла-пупс с пушистыми ресницами. Столько новостей сразу в нее не вмещалось.
– А что пели-то? – осведомилась Тусина бабушка, почему-то ничуть не удивившись. – Децла небось? – И тут же возмутилась: – Зачем это ты, Натка, даешь ему списывать? Что за беспринципность? Давать списывать можно только друзьям!
Тусина бабушка, в отличие от Туси, реагировала мгновенно. Причем на всё сразу.
– Списывать никому не полезно, Агнесса Федоровна, – не согласилась с ней Варька. И рассудительно закончила: – Я вот больше никогда не буду списывать.
– Ну и зря! – воскликнула несознательная Тусина бабушка. – Если ты не собираешься в Пифагоры, зачем тебе корпеть над алгеброй?
– Никто не знает, что там, за поворотом! – ни с того ни с сего возвестила вдруг Варька Брусникина торжественным тоном. Глаза ее при этом вспыхнули незнакомым зеленым огнем. – Жизнь изменчива. А любые знания могут пригодиться.
Туся с бабушкой слушали ее завороженно, распахнув глаза, как при гипнозе.
– Между прочим, я сегодня на алгебре все варианты решила, – гордо сообщила Варька. – Даже тот, что со «звездочкой».
– Повышенной трудности?! – Туся всплеснула руками. – Да ты что?!
– Да ты что?! – эхом повторила за внучкой Агнесса Федоровна.
– Покажи черновик! – потребовала Туся.
– А вот у меня вообще никогда черновиков не было, – ни к селу ни к городу заявила Тусина бабушка. – Всю дорогу!
– Подожди, бабуля! – топнула ногой Туся, наверное, первый раз в жизни. – Варька, не томи! Давай сюда решение! – И опять топнула.
Кому другому из взрослых точно бы не понравилось, что на него ногой топают. Только не Тусиной бабушке, которая в молодости была актрисой-травести и обожала характерные роли.
«Моя кровь! – с гордостью подумала Агнесса Федоровна. – Не век же ей вышивать!» Бывшая звезда радио никогда не вышивала.
А Варька ни о чем не успела подумать. Она сунула руку в карман джинсов за листком с решением, но вместо листка вдруг вытащила маленькую серебристую коробочку.
Коробочка светилась и урчала, как котенок.
– Ничего себе! Это что? Где это ты взяла? – изумилась Туся, мгновенно забыв про искомый черновик.
– Ой! – спохватилась Варька. – Я забыла совсем, это же чужая вещь.
«Псих какой-то выронил», – хотела она сказать. Но вместо этого неожиданно изрекла:
– Как же мне ее вернуть тому, кто потерял? Мы с этим мальчиком сегодня на Невском столкнулись. Лбами. У меня даже шишка была, а к концу уроков рассосалась.
