Последней, из доставшихся от гоблина вещей, по списку, но не по значению, была личная алхимическая лаборатория Криавилса. Конечно на лабораторию, в моем понимании, этот набор стеклянных колб, перегонных кубов, реторт и другой всячины не сильно походил, но я знал, что нет таких зелий, которые нельзя было бы сварить с его помощью. Весь набор размещался в объемном кейсе, метр на полметра и на полметра, который раскладывался во все стороны, превращаясь в алхимический стол. Знания Криавилса давали представление, как выглядит вся эта конструкция в развернутом виде, для чего нужен каждый его отдельный элемент, и как вообще всем этим пользоваться. Вещь несомненно нужная, вот только не имея виртуального игрового интерфейса все это пришлось бы тащить на собственном горбу. А так, в сборе, этот деревянный короб занял лишь одну, последнюю из свободных, ячейку инвентаря химеры. Да, ещё забыл упомянуть о двух вещах: свертке с трольими ягодами, на которые, благодаря знаниям Криавилса, у меня появились определённые планы, и о небольшой наличности, которую таскал с собой старый гоблин. Уж не знаю, где именно Криавилс планировал её потратить, но в его мешочке позвякивали 7 золотых, 12 серебряных и 46 медных монет, которые перекочевали в мой кошель, найденный в сундуке на острове. Итого, на данный момент, я располагал 37 золотыми, 62 серебряными и 46 медными "тугриками", потратить которые было негде.
Кстати, уверен, что мой кошель для монет, не смотря на отсутствие подробной информации, тоже не прост. Та небольшая кучка монет, что у меня имеется, в руке ощущалась явным килограммом веса, а в мешочке весила раза в три меньше, да и объем его был подозрительно мал. А ещё, я обратил внимание, что монеты из сундука и из могилы лича имеют одну чеканку, явно принадлежащую Империи, а монеты Криавилса совершенно иную. Напрашивается мысль, что его наличность не столь древняя, и, по всей видимости, шаман знал места, где их можно потратить. Либо все неписи имеют при себе некоторое количество монет, хоть медных. В этот момент вода в котелке закипела, и я закинул в неё небольшой пучок трав, сорванных по пути. До мастерства Листоглазы мне конечно далеко, но знаний старого шамана тоже вполне хватает на приготовление ароматного питья и не только. Даже больше скажу, Криавилс немного кривил душой, говоря, что только его внучка способна варить травяные настои такого качества. Уж мне то, теперь, это доподлинно известно.
- "Арзас, а ты разве не идешь на охоту?" - поинтересовался я у тархана, выкладывая из его инвентаря завернутые в листья сердца пустотников, - "Или ты не голоден?"
- "Голоден." - немного помявшись ответил зверь, - "Но я решил послушать твоего совета и поужинать этой гадостью. А может даже и позавтракать."
- "То есть ты почувствовал всю немалую пользу от этой, как ты говоришь, гадости?" - ухмыльнулся я, на что тот буркнул что то согласное.
Как я и думал, тархан ощутил разницу в наносимом уроне, и, будучи созданием неглупым, решил наступить на горло своему нежеланию есть мясо пустотников. А ведь высокий показатель выносливости, в его случае, это не только запредельный урон, но и более вместительный инвентарь, не говоря о более продолжительном времени стремительной езды. За три минуты, содержимое пятнадцати свертков исчезло в желудке химеры, но, к моему удивлению, взгляд его красноречиво говорил о добавке. Странно, в прошлый раз Арзас кое-как заставил себя давиться тем же количеством сульхатовых сердец, сейчас же он их буквально умял. То ли он настолько голоден, то ли вошел во вкус. Как бы ни было, я рад любому варианту. В предвкушении, моя рука коснулась головы химеры, вызывая её интерфейс, а глаза вычленили интересующую меня строчку.
Выносливость 1067.
Мои губы расползлись в непроизвольной улыбке. Черт, да если бы не моя ситуация, это вполне сошло бы за читерство. Хотя какое там читерство? Вполне заслуженный лут с поверженных противников, окропленный собственной кровью, так что плевать. Главное, у меня нет больше никаких проблем с "грузоперевозкой", а у тархана нет проблем с выносливостью и уроном. И это еще не предел. Я мысленно потер руки и извлек все оставшиеся сердца из инвентаря химеры. Вот и пригодились листья серафиса, рачительно срываемые мной на протяжении всего пути. В этот момент подошло время, и я снял котелок с травяным настоем с огня, подбросил в костер дровишек и принялся заматывать новую порцию сульхатовых сердец в листья, краем наблюдая за дриадой. Та сидела на земле, закрыв глаза и положив руки на колени. Ну, прямо классическая поза для медитаций на Земле. Я надеялся, что у нее есть с собой какие-то припасы, ведь у меня, из съестного, ничего кроме мяса и его производных не имелось.
