Больше эту тему мы не поднимали и беседовали на другие темы. Все трое интересовались подробностями того, что случилось в Храме, а я интересовался самим островом, городами и нынешними реалиями Костаса. Куда можно ходить, а куда нет, что можно делать, а чего не стоит совершать. В общем, собирал полезную, для себя информацию. К слову, когда, для наглядности, я достал карту Ордена, глаза Люциуса едва не вылезли из орбит. Прав был Криавилс, говоря, что лишь единицы, на всём Аваларе, владеют подобной вещью, и чтобы сразу снять все вопросы, пришлось пояснить Люциусу, что артефакт имеет личную привязку на меня. И продемонстрировал Знак Ордена на пальце. Магу осталось лишь вздохнуть и посетовать, что не пожалел бы любой суммы, дабы выкупить у меня карту, но теперь в этом нет никакого смысла.
Чуть позже все стали готовиться ко сну, а я, как только с охоты вернулся тархан, забрал у него всю свою обновку и отошел за деревья. Перед своими спутниками я показался через четверть часа, чувствуя себя первым парнем на деревне. Нет, серьезно... Мне казалось, что мои предыдущие вещи удобные, но стоило мне облачиться в новый комплект, понял, насколько ошибался. Становилось ясно, что, не смотря на качество, старый шмот - всего лишь бюджетный вариант нынешнего одеяния. Прежние вещи, давно потерявшие и прочность и защитные свойства, я без сожаления оставил под деревом, не забыв, правда, сказать им спасибо за хорошую, но короткую службу.
Листа, с Сильварой, с интересом оглядели меня и, не сговариваясь, подняли большие пальцы вверх, вызвав мою улыбку. А потом, глядя на неестественно тихую гоблу, я вспомнил кое о чем и, подозвав тархана, достал из его инвентаря посох Криавилса и протянул его девчонке.
- Я не знал, как с ним поступить, и решил, что стоит отдать его тебе. - произнес я, глядя в округлившиеся глаза Листы, - Знаю, что ты никогда не забудешь гоблина, ставшего для тебя всем, но это его посох, и, уверен, частица его духа всегда будет пребывать в нем, поэтому я не решился его оставить там. В общем, храни его.
Я отошел к своему спальнику, а Листа так и осталась сидеть, склонив голову над посохом. Прошло минут пять, а она продолжала сидеть в той же позе. Отблески догорающего костра не мог осветить её лицо полностью, но, по внезапно начавшим подрагивать плечам, стало понятно, что Листа плачет. И я с облегчением вздохнул.
Смерть близкого существа всегда страшный удар, и самой природой, как говорила моя бабушка, заложен механизм, способный защитить душу от разрушения. Плачь и слезы. Я помнил, как умер отец Таира, и друг ни капли слёз не проронил ни на похоронах, ни на поминках, ни после сорока дней. Лишь когда, через пару месяцев, мы помогали его матери переехать к нему, отодвинули диван, за которой нашли завалявшуюся рубашку его отца. И только тогда его прорвало. Таир плакал навзрыд и со слезами, по настоящему прощаясь с отцом лишь сейчас. Каждая слеза растворяла горе, сковавшее его нутро и превращая его не в боль потери, но в светлую грусть об отце.
Костер давно погас и спутники мои спали. Ночь не была безмолвной. То и дело, тишину нарушали уже привычные звуки стрекотанья и далёкого уханья, скрип деревьев и шорох в траве. Листа, в конце концов, успокоилась и уснула в объятиях дриады, но продолжала сжимать в руке посох деда. Тархан, удачно поохотившийся, лежал немного в стороне, уткнув морду в лапы, и лишь длинные уши его непроизвольно дергались, реагируя на ночные звуки. Кстати, я решил пока не трогать его очки умений, и заняться их распределением в Туране. Люциус тоже спал, и как оказалось, время от времени он похрапывает, но не зловеще, а слегка, словно стесняясь заявить о себе в полный голос. Все спали, кроме меня.
Мой фонарь горел на минимальном радиусе освещения, а сам я исполнял свой еженощный ритуал жизнеописания Артёма Каримова в блокноте. Вот и наступила четырнадцатая ночь на Аваларе, а что происходит в реале - мне не ведомо. Вообще, я обратил внимание, что чем дальше, тем сложнее соотносить здешнее и тамошнее течение времени, и если, поначалу, было не сложно вычислить точное время в реале, то сейчас делать это становилось труднее. Но, не смотря на это, я буду продолжать, хотя бы приблизительно, указывать "курс" времени, потому что это важно для меня. Наконец, когда всё важное было записано, блокнот упрятан в рюкзак, а фонарь погашен, я откинулся на спальник и закрыл глаза. Сон, словно только и ждал этого момента, навалился на моё сознание, не давая мне поразмышлять о будущем. Единственное, что я успел, это тихо произнести:
- Я выполнил своё обещание Криавилс. Твоя внучка осталась жива...
А через трое суток, мы взошли на вершину холма, с которого, вдалеке, открывался вид на портовый город Туран.
Глава 12.
Глава 12.
