На данный момент вам прописан строгий постельный режим, ну или в иных случаях вы можете пользоваться этим замечательным прибором, на котором вы сейчас. Мы хотим вас вылечить. Лиано нам рассказал и про то, что вы не совсем обычный пациент, вы не псих, мы знаем, но, Мистер Эдди, вам придётся пожить немножко в этом мире, чтобы хоть как-то избежать наказания.
– Доктор… а сколько это всё займёт по времени? – хриплым голосом спросил парень. – Расскажите немного о правилах и в чём моя задача? Вдруг кто-то из ваших пациентов нападёт на меня.
– Не бойтесь, без паники! В этом случае наша охрана быстрее ветра поспешит к вам, чтобы, так сказать, оказать первую помощь, пациенты у нас все приличные, так что всё обойдётся как нельзя лучше! Да вы не бойтесь!
– Я-то не боюсь…
– А мне кажется, мистер Эдди, что вы как раз-таки переживаете. Насчёт правил спрашивали? Так вот, существуют нормы, а не правила, во-первых, кормить вас будут три раза в день и очень вкусно, по поводу этого даже не переживайте! Столовая находится недалеко от вас, все комфортные условия, лишь бы чувствовали себя в порядке. Во-вторых, как бы то ни было, не общайтесь с пациентами близко! Есть у нас тут пара особенных случаев, поэтому старайтесь жить сами по себе, побольше дышите свежим воздухом. Самое главное – потихоньку разрабатывайте ногу, старайтесь её поднять или покрутить вправо и влево, но не вставать! Чтобы сработала мышечная память. Ну а в-третьих, здесь вам находится относительно недолго, если я не ошибаюсь, максимум месяца два или три, но ведь это же немного, верно? Если сравнивать с тем, сколько нужно было сидеть в тюрьме, здесь вы выйдете со справкой, что совершенно здоровы и можете вновь покорять мир! Кстати говоря, первое время вы будете есть у себя в палате, это займёт дня три, для вашего освоения тут и избавления от страха.
– Спасибо большое, доктор… А как ваше имя?
– Фернанд
– Доктор Фернанд, постарайтесь… пожалуйста, – Сотворитель глотал слова, потому как до сих пор было очень тяжело говорить, – чтобы меня никто не беспокоил, я… всё равно не здешний… и вряд ли меня встретят с улыбкой.
– Даже не волнуйтесь насчёт этого! Поверьте, мы всё предусмотрели, да, двери в нашей больницы всегда открыты и у всех, в целях безопасности для самих же пациентов, а то мало ли, – доктор слегка рассмеялся, – захотят с окна спрыгнуть, а мы не успеем из-за открывания дверей, но случаев нападения у нас не было, так что можете даже не бояться!
Кстати, в целях вашей безопасности, ваш сосед справа немного… ленивый, поскольку он наш пациент, то нам приходится приносить ему еду, убираться за ним, потому что лень – его психическое отклонение, как бы мы ни старались его поднять, заставить что-либо делать, он лежит как бревно и думает, как бревно. Кстати, а вот мы и приехали!
Доктор прикатил Эдди к дверям с надписью: «Столовая» и распахнул двери. Парень сразу увидел, как это место было раза в два больше, чем он видел в тюрьме. Все ходили из стороны в сторону, общались друг с другом, с первого раза это и психбольницей и не назовёшь, настолько сильно и близко они общались друг с другом. Или, по крайне мере, делали вид.
Но в этих разговорах Сотворитель, увы, не заметил ничего живого, с одной стороны их рты открывались, они смотрели друг на друга, но с другой… У них не было жизни на лицах, у всех были наполовину опущены веки, взгляд серый, безжизненный, тот самый момент, когда тело у человека есть, а душа его давно пропала.
Сотворитель вдохнул и встал всматриваться, быть может, он чего-то не заметил, ну вот же, они хлопают друг друга по плечу, кто-то играет в карты, но всё это потому что надо, а не потому что им так хочется. Сама же столовая представляла из себя два в одном:
Повсюду стояли столики, чтобы можно было перекусить, длинный и разнообразный буфет, в котором, на удивление, было всё бесплатно! Сама же комната представляла из себя помещение наподобие зала, стены были окрашены в яркий зелёный цвет, на котором были узором вырезаны листья, ветки деревьев. Потолок же был белого-белого цвета, нигде не было соринки или чёрных пятен, как будто его настолько часто моют, что грязь не успевает скапливаться. А вот пол же, наоборот, был красивого, коричневого оттенка, а главное, настолько мягкий, настолько чистый, что можно было не бояться ходить по нему босяком, на этом самом полу, в некоторых его местах, лежали пациенты, а некоторые показывали пальцем в потолок, представляя, будто это небо.
– Они милые, верно? Кто бы что ни говорил, а для меня это чистые люди, в них нет злобы, нет ненависти, они просто живут здесь, свыклись с этим миром, – доктор опять улыбнулся, – словно это стало их домом.
– Также, в них нет жизни. – отрезал Сотворитель.
– Что, что?
– Я не чувствую в них той самой капли жить. Вы правы, они есть и их много, но они как будто заперты здесь… Я сам всю свою жизнь прожил в запретах, я знаю, что это такое, доктор Фернанд, могу я говорить с пациентами?
