Олег Серов, человек которого, чуть ли не с рождения, учили воинскому искусству. Владению, от древнейших видов оружия, до тактики и стратегии ведения современной войны. Все, наставники и односельчане, прогнозировали ему великое будущее, но все их надежды обратились в прах. Во время прохождения срочной службы, Олега сбивает машина. Он становится инвалидом, с одной рукой и одной ногой. Лежа в госпитале, все его мысли сводились к одному, как покончить с собой. Но, все изменилось, с появлением одного из его наставников и у Олега появилась надежда, на полноценную жизнь и на восстановление своего тела. Однако, не все так просто и в плату за здоровье, ему придется уйти из нашего мира.
Annotation
Олег Серов, человек которого, чуть ли не с рождения, учили воинскому искусству. Владению, от древнейших видов оружия, до тактики и стратегии ведения современной войны. Все, наставники и односельчане, прогнозировали ему великое будущее, но все их надежды обратились в прах. Во время прохождения срочной службы, Олега сбивает машина. Он становится инвалидом, с одной рукой и одной ногой. Лежа в госпитале, все его мысли сводились к одному, как покончить с собой. Но, все изменилось, с появлением одного из его наставников и у Олега появилась надежда, на полноценную жизнь и на восстановление своего тела. Однако, не все так просто и в плату за здоровье, ему придется уйти из нашего мира.
Погонин Евгений Юрьевич
Погонин Евгений Юрьевич
Сотый Богомир
Евгений Погонин
Сотый Богомир
Жизнь. Что это слово теперь для меня значит? Наверное, ничего, просто слово, которое я себе говорю, но не слышу его. Нужна ли она мне сейчас? Нет, не нужна. Не для такого меня готовили. Хотя я и сам не знаю, для чего меня готовили, однако я уверен, что без моих конечностей, я больше не боец. Теперь только и остается, что смотреть в окно, на первый, падающий с неба, снег и вспоминать, как я радовался этому. Нет, это не дело, не хочу быть обузой, не для себя, не для других. Я закончу свою жизнь, не знаю как, и каким способом, но я это сделаю, чего бы мне это не стоило. А ведь за свою короткую жизнь, мне даже вспомнить толком-то нечего.
ПРОЛОГ
Сколько я себя помню, я занимался спортом, если его так можно назвать. Мой приемный отец, Сергей Валентинович Серов, который усыновил меня еще в младенчестве, воспитывал меня один. Матери, даже приемной, я не знал.
Отец профессионально занимался боевыми искусствами, как современными, так и древними. Не теми, которые показывают по телевизору, а настоящими, с применением всего оружия, которым некогда пользовались наши предки. Мечи, луки, копья, арбалеты (хоть он их и не любил) и многое другое. Но не брезговал он и современными новоделами, считая, что ненужных знаний не бывает. Этому, так сказать, спорту, он и обучал своего приемного сына, точнее сказать, он меня так воспитывал.
Отец не ездил по соревнованиям, не принимал участия в реконструкциях древних сражений. Тем не менее, он был довольно известным, в определенных кругах, человеком, он был кузнецом и не абы каким, а одним из лучших в стране. Его ковка очень высоко ценилась не только в тех самых определенных кругах, но и простыми обывателями. Ковал он не только оружие и доспехи, но и разную бытовую утварь, такую как декоративные узоры, навершия на забор и отдавал своему делу, большую часть своего времени.
Жили мы в нескольких километрах от небольшого поселка в Омской области, под названием Дружба. Недалеко от которого находился большой военный полигон для тренировки войск специального назначения.
Наше подворье было небольшим, по местным меркам, всего четыре сотки. Но нам этого было вполне достаточно. Тем более что огорода и живности, кроме здоровенного пса породы среднеазиатская овчарка, по кличке Князь и кота 'дворянской' породы по кличке Мурзик, мы не имели.
Вместо забора, наш двор был окружен частоколом, состоящим из врытых в землю и заостренных, вверху, бревен. Калитка вообще отсутствовала, только массивные ворота. На противоположной, от ворот, стороне двора стоял двухэтажный, кирпичный дом. Справа к нему примыкал гараж, со стоящей в нем старенькой 'Нивой'.
Хотя отец и состоятельный человек, и мог себе позволить любую машину, включая импортную, он предпочитал ездить на 'Ниве'. А когда я заикнулся о том, что пора покупать новую машину, отец сказал.
- Зачем покупать новое, если старое в отличном состоянии и даже если сломается, я ее смогу починить буквально на коленке, без проблем. А то, что ты называешь новой машиной, без автосервиса, не то, что починить, масло поменять нельзя - вот и все что ответил мне отец. Больше я, про покупку новой машины, не заикался.
Слева, к дому, примыкала большая кузня, где отец и работал. Меня к работе в кузне он не привлекал, направив всю мою энергию на тренировки.
К своим восемнадцати годам у меня выработалась привычка, каждое утро, неважно воскресение это или любой другой будний день, начиналось одинаково. Я, вместе с отцом - а когда тот отсутствовал, то сам - вешал на плечи рюкзак, наполненный песком под самую завязку, и бежал через лес ровно полчаса, потом назад. При этом расстояние не имело никакого значения, учитывалось только время. По возвращении, делал растяжку, занимался рукопашным боем и фехтованием. Включающего в себя упражнения с копьем, копьем и щитом, копьем и с любым другим оружием. Дальше шли упражнение с остальными видами холодного оружия, в таком же порядке. Завершало, занятия фехтованием, упражнения с парным оружием.
У меня лучше всего получалось фехтовать парными топорами с широкими обоюдоострыми лезвиями на коротком древке, даже отец это отметил.
- Эти топоры, твой козырь в бою - сказал отец, когда мне исполнилось пятнадцать.
- Почему?
