Соучастники полностью

А потом я понимаю: если Хьюго Норт, человек, на котором уйма успешных фильмов, масса роскошной деловой недвижимости и проекты, стоимость которых сейчас составляет три миллиарда восемьсот миллионов долларов, не поленился несколько раз попробовать связаться со мной, Сарой Лай, скромной преподавательницей безвестного местного колледжа, то он, наверное, весьма и весьма испуган. Может быть, в правде, которой я располагаю, и есть какая-то сила.

Я слишком хорошо его знаю, и внешняя сторона дела мне головы не заморочит.

Когда я раздумываю об этом, по-прежнему не зная, что делать, мой взгляд падает на подоконник. Там стоит фотография в рамке, на ней я и трехлетняя Элис, смотрит на меня, восторженно сморщившись, – а рядом толстянка, которую мама подарила мне два года назад, когда я въехала в эту квартиру. Овальные упругие листья блестят в слабом дневном свете.

– Принесет тебе удачу и процветание, – сказала она, тщательно направляя его на север, к грязной вентиляционной шахте моего дома.

Фыркаю: ирония так ирония. Много счастья он мне принес, ничего не скажешь.

Еще раз глубоко вздохнув, я снова наполняю стакан водой и выливаю его на землю в цветочном горшке.

Хер с ним.

Хватит прятаться.

Ты победил, Том Галлагер. Услышишь все до конца.

тг: Назвали бы вы тогда “сырьем” Холли Рэндольф?

сц: Слушайте, если вы это записываете – пожалуйста, но публично цитировать меня в связи со всем этим нельзя. (Пауза.) Холли Рэндольф могла бы им быть, будь она девушкой другого склада. Девушку похлипче запросы Хьюго поломали бы и все, она превратилась бы в его игрушку или что-то в этом роде. Но Холли была сильная… Поэтому мы ее на эту роль и взяли. (Пауза.) Я ничего такого не слышала – что она спала с Хьюго или что между ними хоть что-то такое было. А если она с ним спала, то была очень осмотрительна.

тг: Как вы думаете, что произошло с Холли во время съемок “Яростной”?

сц: У меня нет оснований подозревать, что произошло нечто неподобающее. Фильм-то для нее ого-го сколько сделал – в смысле карьеры. Сомневаюсь, что ей было на что жаловаться.

тг: Как вы думаете, могло ли случиться так, что… некое происшествие было замято, а вы об этом не прослышали?

сц:Я не прослышала? Я все-таки была продюсером этого фильма. (Пауза.) Но, как я уже говорила, это фильм, это Хьюго. Все возможно. А меня во время съемок часто в Лос-Анджелесе не было. Так что да – наверное, небольшая вероятность есть.

тг: Почему вы говорите “небольшая”?

сц: Ну, потому что… Казалось, что Холли в порядке. На вид ее поведение было слишком нормальным, чтобы кто-нибудь из нас заподозрил дурное.

тг: Она… разумеется, очень хорошо умеет делать вид. Можно даже сказать, что это входило в ее обязанности.

сц: И все равно – я бы удивилась.

тг: Как вы думаете, кто-нибудь другой из тех, кто был занят в производстве фильма, мог знать о чем-то, что происходило с Холли?

сц: Ну, если бы она рассказала своему агенту, я бы точно об этом услышала. (Пауза.) Кажется… кажется, тогда они довольно тесно общались с Сарой. Они жили дверь в дверь в этих квартирах, которые сдают на время съемок. Они были… они казались друзьями.

тг: Но Сара вам ничего не говорила?

сц: Нет. И я уверена, что Сара сказала бы, если бы о чем-то подозревала.

тг: Почему?

сц: Потому что на нее всегда можно было положиться – с того момента, как я взяла ее на работу. Мы были командой. Ну какой ей был резон что-то такое от меня скрывать?

Разумеется, Сильвии я об этом ни слова не сказала. Потому что говорить было почти нечего. Что я видела, как два человека заходят в лифт, направляясь в номер Хьюго? Это вообще можно было подать как обычное дело. Женщин постоянно приглашают в гостиничные номера.

Но мое молчание было моим наказанием. Остаток съемок я прожила, парализованная испугом. Прошли дни, прежде чем я увидела и услышала Холли, хотя она жила от меня в одном шаге. За выходные она так и не ответила на мое смс, и я от этого испытывала то беспокойство (по-прежнему ли она хочет дружить?), то облегчение (будь что не так, она бы обязательно мне сказала).

Я написала ей еще одно обтекаемое сообщение.

Если тебе от меня что-нибудь нужно или хочешь поговорить, только скажи.

Но снова ничего.