— Не сходится кое-что в чертежах, — врёт бесстыдно, даже не задумываясь, просто по привычке, зная, что поверят. — Чёртова физика словно взбесилась против меня, и эта грёбанная штука не хочет взлетать. Но ничего, я что-нибудь придумаю, — он подмигивает, вызывая ещё один взрыв хохота от Баки — и ещё один недоверчивый взгляд от Стива.
— Мне иногда кажется, что у тебя вместо Имени написано «наука» или «работа», — всё ещё смеясь, замечает Барнс.
— Нет, детка, — качает головой Тони. — Там написано «деньги».
Барнс пихает его в плечо кулаком, оглядывается на усмехающегося Стива, и тот смотрит на него, забывая про Тони. Старк пользуется моментом и отходит к столу с закусками, задумчиво рассматривая тарталетки. У него аллергия на красную рыбу, и Тони думает, сколько ему надо съесть этих чёртовых тарталеток, чтобы умереть, или будет проще подорваться на собственной бомбе?
Боже, он так и видит заголовки газет: «Глава “Stark Industries” Тони Старк умер при изобретении нового оружия». Кристин точно оторвётся, публикуя очередную разоблачительную статью, а Пеппер… господи, Пеппер наверняка будет в бешенстве.
— И всё-таки? — внезапно спрашивает Стив, оказываясь рядом, и Тони подскакивает, прикладывая руку к реактору в защитном жесте. — Какое у тебя имя?
Тони смотрит на него и думает, что у него абсолютно точно аллергия на Стива — всего такого правильного, идеального, участливого.
Настоящего, мать его, друга.
У Тони аллергия на него, на Баки, на них обоих, просто до удушья, до невозможности дышать. Тони боится оставаться со Стивом наедине едва ли не больше воды — кошмары, где его пытают и пытаются утопить в грязном чане с водой до сих пор лидируют, но те сны, в которых Стив видит его Имя, вызывают такую же панику.
— Серьёзно, Тони, — снова пробует Стив, когда не дожидается ответа. — Если хочешь, я никому не скажу, но весь мир знает, что у меня возле сердца написано “Джеймс Бьюкенен Барнс”, а ты так скрываешь свою вторую половинку…
— Оно зачёркнуто, — резко прерывает его Тони, сжимая край стола дрожащими пальцами, и Стив тут же потрясённо замолкает, а спустя секунду пытается что-то сказать, но Тони разворачивается к нему лицом и говорит чётко, будто пятилетнему ребёнку основы квантовой физики объясняет:
—Оно. Зачёркнуто. — Он смотрит в льдисто-голубые глаза, а ощущение, будто всё-таки подрывается на грёбанной бомбе.
Тони, казалось бы, уже давно разорван, но нет, он снова и снова распадается на лоскуты и частицы, заново осознаёт всё, и опять р а з р ы в а е т_с я, перечёркивая себя и свою жизнь, как имя возле сердца, возле реактора. Тони сильно сжимает переносицу и в миллиардный раз думает, что лучше бы эта чёртова шрапнель добралась до его сердца, лучше бы он захлебнулся в плену, лучше бы умер тогда, когда Оби достал реактор, лучше бы, лучше бы, лучше бы.
Лучше бы Стив так не смотрел.
Баки подходит к нему, становится рядом, тянется обнять Тони, и тот позволяет, хотя всё, чего хочется — это придушить, хоть голыми руками, а затем убить Стива. Тони позволяет себя обнимать, пока Баки не отстраняется, а Стив всё же просит прощения и стискивает в объятиях тоже, шепчет куда-то в шею “держись”, и Тони вздрагивает, тут же отстраняясь.
— Я, знаете ли, хотел бы побыть один, поработать, — врёт он. Единственное, чего он хочет — придушить себя, утонуть в ванной, подорваться на собственной бомбе — что угодно, потому что нелепее этого ничего и быть не может. Он неопределённо объясняет что-то Пеппер и уходит, чувствуя между лопаток пристальный взгляд, а дома стоит перед зеркалом и смотрит на аккуратные буквы.
У Тони — перечёркнутое Стивен Грант Роджерс.
Нелепее и больнее этого действительно ничего не может быть.
========== Дерек/Стайлз. ==========
Комментарий к Дерек/Стайлз.
у людей, ещё не встретивших свою родственную душу, гетерохромия.
***
Hurt/comfort, AU (никаких оборотней), немного ангста, нашлось место и флаффу)
***
боже, неужели у меня дошли руки наконец-то написать Стерек:)
Дереку четыре и он слеп на один глаз.
На тот самый глаз, который не его.
Как-то вечером за ужином он признаётся, что не хочет встречаться со своим соулмейтом. На удивлённые вопросы родных почему же, он отвечает с неудоумением во взгляде, а потом произносит, будто не понимает, почему они спрашивают такую глупость:
— Если мы встретимся, он же перестанет видеть совсем. Это же ужасно!
Остаток ужина проходит в тишине.
***
Дереку десять и он знакомится со Стайлзом.
Стайлзу семь, он полон безумных идей и отчаянных планов. Как-то он признаётся, что не хочет встречаться со своим соулмейтом, потому что боится окончательно ослепнуть.
Дерек весь вечер плачет, уктнувшись матери в колени, и когда та испуганно спрашивает, что произошло, он признаётся:
— Я нашёл его. Это Стайлз.
Больше никто не задаёт вопросов.
***
Дереку семнадцать и он чертовски боится влюбиться в Стайлза.
Не сейчас. Когда-нибудь потом, потому что уверен, что тот станет до ужаса красивым и просто не оставит ему ни единого грёбанного шанса. Он уже сейчас красивый, несмотря на всю свою худощавость, угловатость и детский голос.