Затем, как будто в замедленной съемке, я вижу, как он хватает парня за рубашку и бросает его на противоположную сторону палубы, как если бы он был невесомым. Потеряв равновесие, друг Рафаэля падает на противоположный лежак. Расстроенная движущейся фигурой, я поворачиваюсь, чтобы увидеть Рафаэля, который стоит у двери, ведущей к палубе. По выражению на его лице я понимаю, что он шокирован увиденным так же, как и я. Он выглядит совершенно раздраженным, когда начинает ругать своего друга на испанском языке.
Дэниел ищет мой взгляд. Найдя его, он смотрит на меня, проверяя, не причинил ли мне этот парень боль.
— Я в порядке, — отвечаю я одними губами, все еще потрясенная происходящим. Его глаза горят. Он жаждет крови. Я видела его сердитым и раньше, но таким никогда.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на Рафаэля, который пожимает плечами с измученным выражением. Он сам не понял, почему его друг повел себя таким образом. Мне становится жаль его.
Дэниел переводит взгляд на другого парня и говорит ему ледяным голосом:
— В следующий раз, если ты даже случайно сделаешь вдох в ее сторону, будешь дышать при помощи аппарата, — слегка отпуская свои сжатые кулаки, он добавляет: — Теперь убирайся из моего дома до того, пока мы оба не пожалели.
К счастью, друг Рафаэля менее чем через секунду уже исчезает, протрезвев и осознав масштабы угроз Дэниела.
— Мне очень жаль, Дэниел, Хейли, — заикается Рафаэль, совершенно искренне извиняясь.
Дэниел бросает свой ледяной взгляд на него.
— Рафаэль, ты не сделал ничего плохого, это не твоя вина, — говорю я бархатным голосом, — пытаясь успокоить, я меняю тему и спрашиваю его, нашел ли он учебник.
— Убедись, чтобы его ноги больше не было в моем доме. А теперь уходи, — рычит Дэниел. Я смотрю на него, обеспокоенная тем, что и Рафаэлю сейчас тоже может достаться.
— Дэниел, — Рафаэль пытается извиниться, но взгляд Дэниела останавливает его на полуслове. Он просто кивает головой и уходит.
Когда мы остаемся одни, я смотрю на Дэниела, а он смотрит на меня, все еще находясь в бешенстве. Гидрокостюм болтается вокруг его талии, обнажая мускулистую загорелую грудь, влажные волосы обрамляют красивое лицо и взгляд в его глазах — просто убийственный взгляд. Дикое желание пробуждается внутри меня. Я встаю и иду к нему. Затем обхватываю его лицо ладонями и впиваюсь в его губы. Он мгновенно отвечает на поцелуй; гнев быстро переходит в звериное желание. В мгновение ока мы окунаемся в этот накал страстей, поглаживая, прикасаясь, кусая и целуя друг друга. Наше дыхание прерывистое, мы боремся за освобождение, и сразу же после достижения этого падаем в кресло. Короткими быстрыми вздохами мы пытаемся восстановить наше дыхание.
Дэниел прислоняется своим лбом к моему и с закрытыми глазами шепчет:
— Если что-то когда-нибудь случится с тобой...
Я сжимаю его руку.
— Я тоже люблю тебя, — шепчу я прямо возле его губ.
— Готова встретиться с моей мамой? — спрашивает Дэниел с широкой ухмылкой.
— Конечно, — я улыбаюсь в ответ, хотя теперь, когда я здесь, немного нервничаю. Зная, как он отзывается о своей матери, для меня вдруг становится крайне важно, чтобы я понравилась ей и она, может быть, даже одобрила выбор сына.
— Все будет хорошо, она крутая, — Дэниел подмигивает мне, сжимая мой сжатый кулак как успокоительный жест.
Я опешила от внешнего вида дома, когда мы подъехали ближе; он не особо отличается от того, что я видела на фото; это одноуровневый, маленький, старый, но очаровательный дом с таким же небольшим, но ухоженным садом. В доме не более, чем три спальни. Место вопит о скромности, не совсем то, что я ожидала для матери Дэниела Старка. Дэниел открывает ржавые бирюзовые ворота. Шагая внутрь, я замечаю, что сад окружен сплоченным виноградником, который придает ему сказочный и таинственный вид.
