Бежать. Натерпелась лишних несколько веков, хватит. Лучше бы родилась обычной смертной, чем провела рука об руку с Робертом целые столетия, зарабатывая чертовыми фокусами. Особенными фокусами. Хотя, Роберт и ее — навсегда молодую, тонкую, темноволосую, хрупкую — фокусом называл. Почему-то своим самым лучшим. За ней придут, она знает. Учуют кровь. И пусть она всего лишь невольный пособник Роберта, ее это не спасет. Джен давно подозревала, что этим все и закончится, просто не хотела в это верить.
========== Часть 1 ==========
В затылке у Джен стучит-звенит одна-единственная спасительная мысль. Бежать. Плевать, с кем, куда и на чем; куда угодно, главное — бежать. Руки сами по себе хватают одежду, документы, какие-то безделушки вроде плетеного браслета-фенечки, подаренного маленькой девочкой после очередного выступления, бездумно засовывают их в громадную, расшитую колдовским орнаментом сумку. Комкают, впихивают из последних сил, едва ли не рвут. А после — внезапно и странно замирают, замедляются, точно Джен со стороны за собой наблюдает и видит нечто, похожее на танец.
На мгновение ей чудится картина из прошлой, далекой-далекой жизни: на ней черное струящееся платье с серебряными и фиолетовыми украшениями, а из рук золотисто-игривые языки вырываются. Такой она когда-то была. Такой мечтала стать рядом с Робертом. Пока иллюзия не разрушилась, не разбилась сорвавшейся с цепи емкостью с водой для фокуса с погружением, задев всех осколками.
Beautify all I know, keep on dancing{?}[Облагораживаю все, чего касаюсь, продолжаю свой танец,]
Let it all turn to gold{?}[Пусть всё обратится в золото]
Когда «лапка» молнии застёгиваться категорически отказывается, выскальзывает из запотевших от паники пальцев, Джен усилием воли все-таки заставляет себя остановиться. Немного успокоиться. Вдохнуть. Придумать хоть какое-то подобие плана.
Голова сама собой поднимается. Взгляд непроизвольно натыкается на запертую за стеклом витрины награду: они получили ее во время последнего соревнования иллюзионистов в соседнем городе, и теперь приз висит в новенькой гримерке на самом видном месте. Может, забрать…
Нет.
Джен останавливает ладонь на полпути, не давая ей коснуться стекла. На секунду кажется, что, прикоснись она к нему, тотчас бы уткнулась в спасительную прохладу разгоряченным лбом и уже никуда бы отсюда не ушла. А надо. Срочно. Бежать. Ее ничего не будет больше связывать ни с фокусами, ни с театром, ни с Робертом. Натерпелась лишних несколько веков, хватит.
Лучше бы родилась обычной смертной, чем провела рука об руку с Робертом целые столетия, о Господи Боже (хотя уж им-то Бога в таких ситуациях вспоминать и не следует), зарабатывая чертовыми фокусами.
Особенными фокусами.
Хотя, Роберт и ее — навсегда молодую, тонкую, темноволосую, хрупкую — фокусом называл. Почему-то своим самым лучшим.
И от этого осознания по позвоночнику ледяной змеей скользит дикая смесь страха, отвращения и липко-тягучего, затягивающего паутиной в омут, ощущения собственной никчемности. За ней придут, она знает. Придут адские демоны-псы, пусть даже это и колдовская метафора, и выглядеть они будут совсем по-другому. Придут. Учуют кровавый след, тянущийся за ней, как за серийной убийцей из города. И пусть она всего лишь невольный пособник Роберта, ее это не спасет. Волосы на затылке встают дыбом, ведь она уже сколько раз чувствовала приглушенный лай, скрежет когтей по гладкому полу, ветер пронизывающий вдруг на всей фигуре ощущала, как и горячее дыхание с приглушенным рычанием. Конечно, ей это чудилось. Подсознание всего лишь материализовало ее страхи из-за паники, только легче от этого ничуть не становится.
Джен давно подозревала, что этим все и закончится, просто не хотела в это верить. Не собиралась ровно до того дня, когда Роберт все с той же привычной снисходительной улыбкой пригласил ее присутствовать на допросе очередного колдуна. Обычное для них дело, все ведь ради цели. Благой цели, правда, благой исключительно для них двоих, но кого хоть это когда-либо волновало, а?
Nothing of the heart remains{?}[От переживаний ничего не остается,]
Even if we could’ve stayed{?}[Даже если бы мы могли остаться.]
We’ve been here long enough{?}[Мы были здесь слишком долго,]
Long enough to know it’s all in vain{?}[Слишком долго, чтобы понять, что все тщетно]
Джен мало что запомнила. Разве что захлестнувший все существо ужас, крики боли и совершенно изменившееся, удовлетворенно-радостное лицо Роберта, когда он доставал из колоды следующую и следующую карту, новую и новую пытку.
Знала ли Джен, что бывает, если все проделанные манипуляции с картами отражаются на самом человеке? Представляла ли, что случится с ним, если связать карту и тело, а первую потом согнуть, сложить, перетасовать в колоде, кончик отогнуть, медленно-медленно, садистки ухмыляясь и не отрываясь смотря жертве в глаза, отчего она замирает как кролик перед удавом, порвать?
Теперь — да. Во всех подробностях. Она никогда не думала, что фокусы могут быть настолько жестокими.
Позже Роберт обнимал ее, пугающе успокаивающим тоном говорил, что иначе было нельзя, что иначе они никогда не узнают правды, что тот колдун — тварь полнейшая и он заслужил, а сам… Улыбался. Тонкими губами, блестящими серыми глазами, которые буквально сканировали, только раньше тепло, незаметно, теперь же — точно вскрывали тебя заживо грязным ножом.
Everything we tried to say{?}[Все, что мы пытались сказать]
Up until the final day{?}[До самого последнего дня —]
I guess we said enough{?}[Думаю, мы сказали достаточно,]
