Она оказалась единственным посетителем. Официантки, преимущественно, исконные земледелицы, как говорится, кровь с молоком, собравшись за одним из столиков в уголке, довольно громко обсуждали, кто из них уже отправил детей подальше из города после ночного происшествия, кто только собирается это сделать, и не стоит ли уехать самим. Шуша подсела поближе: ей хотелось узнать, как относится рядовое население к приземлению космического корабля. Одна из земледелиц подошла к ней и, приняв заказ, быстро принесла ей блинчики с мясом, салат и компотик, затем присоединилась к товаркам. Пахло всё восхитительно, когда же Шуша попробовала, оказалось, что и вкусно необычайно. Вологодчина всё больше нравилась ей.
Из кухни вышла то ли повариха, то ли кто-то из обслуживающего персонала, – крупная седая техноориенталка. Она подошла к Шуше и, одобрительно понаблюдав за тем, как гостья уплетает блинчики, пригласила её присоединиться к официанткам.
Те, нисколько не смущавшиеся громко обсуждать при ней подробности, немного напряглись, когда Шуша пересела за их стол. Они внимательно наблюдали за каждым её жестом, словно бы пытались понять, можно ли доверять приезжей. Шуша решила, что это обычная настороженность провинциалов, но всё оказалось не так.
– Из Москвы, чай? – спросила техноориенталка. – Что в газетах-то пишете своих? Что делать-то нам? Куда деваться?
Шуша ошарашенно молчала. Её впервые приняли за журналиста, и, судя по вопросительным взглядам окружавших её феминопредставителей, отпираться было бессмысленно. Назвать свою настоящую профессию она тем более не могла.
– Эээ… Да что говорят-то… Не ясно ещё ничего… – протянула она.
– Как неясно? Как это неясно?! – раздались возмущённые возгласы. – Мы тут под самым ударом! Из Тотьмы-то и деревень к нам эвакуировали, если кто поехать к родственникам куда не мог! А теперь-то что?! Тех-то эвакуировали, они сюда и будут целиться, в них-то!
Логика была в некотором смысле железная: если население Тотемского района эвакуировали в Вологду, то целью первого удара является именно оно, и, значит, теперь, если что, вдарят именно по Вологде. Шуша еле сдержалась, чтобы не засмеяться: своих родичей вологодцы успели упрятать по другим деревням, как она поняла. Тем временем феминопредставители разных рас продолжали голосить:
– Ночью-то, ночью-то! Ведь это он к цели примеривался!
– Глядь на небо, – а там искры, искры! Эх-ма!
– А я от гула проснулась, думаю – а матушки!
– Детей – в охапку, а сама-то в подпол! Две банки курятины тушёной, ну, что мы в позате выходные-то делали, – вдребезги! В темноте-то!
– А мы-то в панельке живём, так я только и смогла, что одеялом накрыться!
– Это ещё что! Мой-то, говорит, на заводе-то механическом мастеру палец отхватило! Деталь точил, да в окно-то и засмотрелся!
– Да ладно врать-то, Федотовна!
– Это я тебе вру?! Да сама-то на себя глянь! Ещё дед твой приврать любил! И все вы, Брендискоковы, такие!
– Тихо!!! – гаркнула крупная техноориенталка, которая и пригласила Шушу к столу.
Судя по всему она пользовалась в коллективе авторитетом: все замолчали, хотя исконная земледелица из почтенного рода Брендискоковых и невысокая пухленькая Федотовна переглядывались, поджимая губы.
– Так ты нам скажи, дочка, чего ждать-то? – снова повернулась к Шуше техноориенталка. – У вас-то что говорят?
Шуша посмотрела ей в глаза. В них были следы первого мимолётного страха, когда генсек объявила такой недалекий для этой женщины Тотемский район зоной чрезвычайного положения, и отражение сегодняшнего ночного ужаса. Она поняла, что должна ответить максимально честно.
– Я не журналист, правда. Но, думаю, уезжать бессмысленно. Если они захотят, – накроет всех. Достанет даже дельфинов в Тихом океане.
Пилот искренне старался превратить посадку в шоу.
К вечеру небо над Вологдой слегка заволокло, посыпался лёгкий снежок, и теперь вертолёт, озаряя, наверное, целый квартал вокруг положенными по штату боковыми прожекторами, преувеличенно медленно спускался на стоянку у Музея Дипломатии на улице Герцена. Редкие снежинки, попавшие в вихрь от винтов, чертили белые полосы перед Шушиными глазами. Прямо перед касанием кто-то на борту включил ещё и носовые фары. Конечно, с такой роскошью маломестные гражданские вертолёты, стоявшие вокруг, вряд ли могли соперничать. Вероятно, по мнению пилота, им вообще полагалось умереть от зависти.
Шуша, демонстративно держа ладонь козырьком, стояла у павильона площадки, не собираясь подходить к вертолёту, пока пилот не догадается заглушить мотор. Она искренне считала, вопреки всяким принципам политкорректности, что невоеннообязанный феминопредставитель не должен демонстрировать чудеса ловкости, забираясь в обыденный, по сути, вид транспорта. Спустя пару минут до пилота, видимо, это тоже дошло. Винты замедлили свой бег, ветер улёгся, и из распахнутого люка кто-то выкинул металлический трап. Шуша направилась к нему.
