Да-да, нам было чем гордиться. Как я потом узнал, первые три пилота, в том числе и сам Маклуски, промазали, и честь первого попадания выпала моему Хили. Японский корабль пылал с носа и до самой кормы, бомбы попали прямо в снаряженные самолеты, сгрудившиеся на палубе. Такого грандиозного фейерверка я еще в жизни не видел. Огромные клубы оранжевого, черного и грязно-серого дыма поднимались высоко в небо и напоминали извержение диковинного вулкана.
— Ричардс! — вдруг завопил Хили по селектору. — Ты спишь там, или носом водишь?!
Перед нами с диким воем проскочил хищный силуэт японского "зеро", и на фюзеляже передо мной появились огромные рваные дыры. Другой "зеро", резко снижаясь, пристраивался к нам в хвост, и я судорожно развернул пулемёты в его сторону. Однако наш "донтлесс" так сильно трясло, что я не смог как следует прицелиться, и только впустую истратил целую обойму, чуть не прострелив наш собственный стабилизатор. Впрочем, истребитель вскоре отвалил, так и не сделав по нам ни единого выстрела. Может быть у него кончились патроны? Скорее всего. Как я потом узнал, большая часть самолетов японского воздушного патруля перед атакой пикировщиков провела в воздухе по нескольку часов, расстреливая самолеты, прилетавшие с Мидуэя, и вполне вероятно, что наш преследователь попросту исчерпал весь свой ресурс. Нам удалось уйти, но наш искалеченный бомбардировщик до "Энтерпрайза" все же не дотянул…
Мы летели и летели, ориентируясь на застывшее в небе солнце (компас и радио были разбиты), и сели на воду милях в пятидесяти от того места, где нас поджидали наши корабли, а потом проболтались на надувном плотике почти до следующего полдня, пока нас не обнаружила и не подобрала пролетавшая мимо "каталина". Хили отделался только царапинами, а мне осколок разорвавшегося 20-миллиметрового снаряда попал в спину и застрял там. Вот так и закончилось для меня участие в этом сражении. Можно даже сказать, что нам с Хили крупно повезло, потому что многих экипажей наши спасатели в море потом так и не нашли…
