Эдвард Шафтер и Джон Митчелл были сослуживцами Барнума, и самое интересное состояло в том, что ни один, ни другой, не имели совершенно никаких оснований присутствовать в качестве каких бы то ни было свидетелей по делу "Филадельфийского эксперимента". Шафтер в середине октября 1943 года находился вместе с Барнумом на авианосце "Принсетон" в Коралловом море у берегов Австралии и принимал участие в налетах на японскую базу на Новой Британии. Митчелл же погиб год спустя, когда японская бомба угодила в палубу этого авианосца у Филиппин. Эта "подстава" окончательно убедила Барнума в том, что непонятная возня вокруг каких-то сверхсекретных экспериментов есть не что иное, как одно большое жульничество. Но он все же попытался связаться с Берлитцем и написал этому "исследователю" письмо, в котором задавал вопрос, зачем тому понадобилось идти на столь невероятный подлог, замешивая в "дело" людей, которые к нему не могли иметь совсем никакого отношения. Попутно он попытался разыскать Шафтера, но выяснилось, что тот умер за несколько лет до этого.
Ответа от Берлитца Барнум так и не получил, зато очень скоро его вызвали в особый отдел части, где он служил, и попросили не лезть в дела, связанные со всякими секретными исследованиями вооруженных сил, даже если эти исследования относятся к разряду откровенных мифов. Дело было в 1978 году, когда Барнум готовился к выходу на заслуженную пенсию, и потому его интерес к "Филадельфийскому эксперименту" снова угас. Но ему все же пришлось все вспомнить при встрече с Кремнером в 1985 году, и тут уж эти воспоминания упали на обильно удобренную почву — у Кремнера, как ему самому казалось, появилась отличная возможность если уж не разобраться с некоторыми современными мифами техногенной эпохи, то прояснить в этом вопросе кое-что и лично для себя.
…Одним из самых козырных моментов (наряду с "письмами Альенде" и "рукописными" комментариями неизвестного "рецензента" к книге Джессупа), на которых основывается построение наиболее правдоподобного варианта сюжета посвященного "Филадельфийскому эксперименту" исследования Берлитца и Мура, является рассказ зашифрованного под псевдонимом "доктор Рейнхардт" лица, работавшего во время войны, по его собственному утверждению, в Бюро физических разработок департамента военно-научных учреждений США. Уильям Мур разыскал этого человека и опросил его, и в итоге на свет всплыла следующая история.
В 1940 году, рассказал "доктор Рейнхардт", его вызвал к себе директор бюро, некий профессор Карл Альбрехт (у которого в кабинете в тот момент находились трое военных из Национального комитета оборонных исследований, а также сотрудничавший с бюро математик Янош фон Нейман), и предложил Рейнхардту как можно скорее рассчитать некоторые параметры предоставленного военному ведомству самим Эйнштейном проекта, касающегося придания невидимости боевой технике с целью ее защиты от мин и торпед противника. Речь шла о достижении 10-процентной кривизны света путем создания интенсивных электромагнитных полей вдоль бортов крупного военного корабля типа эскадренный миноносец или легкий крейсер. В предварительных расчетах, по утверждению Альбрехта, принимал также участие знаменитый физик, соратник Эйнштейна, профессор Карл Ладенбург, и от Рейнхардта требовалось выяснить практическую вероятность такого значения искривления света, чтобы на основании предложенных расчетов можно было реально достичь желаемого эффекта миража. Через несколько часов Рейнхардт закончил проведение необходимых вычислений, но результат этих вычислений не удовлетворил Альбрехта, поскольку это было не совсем то, что требовали от него заказчики — трое офицеров из Национального комитета оборонных исследований. "Вы сделали эти расчеты, — сказал Альбрехт, — относительно интенсивности поля на разном удалении от борта корабля, а про нос и корму, похоже, забыли". В ответ Рейнхардт заметил, что его расчеты были бы гораздо определенней, если бы он все-таки имел хоть приблизительное представление о том, о чем конкретно идет речь. "