В письме Николсона фигурировали данные, уже известные Кремнеру, в частности это было описание испытаний "невидимого самолета" под Вологдой в 1937 году, а также упоминание о "небывалом истребителе" Сильванского, причем Лемишев утверждал, что в кармане самого Сильванского, какими-то только одному ему ведомыми путями получившего заветный пост главного конструктора собственного КБ, тогда осело не менее 10 миллионов рублей из средств, отпущенных на создание И-220. Затем Лемишев в приливе откровенности поведал Николсону о том, как уже в Штатах через полтора года после начала войны на Тихом океане с подачи Астаповича флот заказал фирме "Воут-Сикорский" постройку палубного торпедоносца "Си Вульф", хотя правительством уже были выделены поистине колоссальные средства на аналогичную машину этого типа TBF "Эвенджер" фирме "Грумман". Когда в спецкомиссию Конгресса со всех сторон посыпались кляузы от обойденных заказами конкурентов, которым не терпелось поскорее прильнуть к свиному корыту правительственных заказов на военную технику, фирмы "Воут-Сикорский", "Грумман" и "Консолидэйтед Валти" подписали между собой секретное соглашение, которое позволяло им занять круговую оборону от всяких комиссий из Конгресса и исключало все остальные фирмы из числа разработчиков столь перспективных самолетов, как торпедоносцы. Государственная субсидия на "Си Вульф" была благополучно поделена на три части, и чтобы получить дополнительные ассигнования на разработку заведомо ненужного самолета, решено было провернуть аферу, заключавшуюся в развертывании разработок по созданию "невидимого самолета", в котором должны были принимать участие "Си Вульфы", якобы обладавшие какими-то подходящими только для этих целей летно-техническими характеристиками. Все необходимые материалы для этого американским разработчикам предоставил именно Лемишев, он даже утверждал, что "невидимый самолет" — это именно его идея, привезенная из СССР в 1941 году, и показал Николсону копию дневника какого-то старинного русского ученого, в котором тот досконально описал принцип действия изобретенного им за двести лет до этого прибора, так называемого "просветителя горных пород" (или "интроскопа" по-современному, Николсон запомнил это название). С помощью этих чертежей, а также других документов, в которых был законспектирован отчет о проведенном в 1937 году ВВС РККА эксперименте с АИР-3, мошенникам удалось убедить правительство раскошелиться на перспективные разработки по созданию "невидимости" военных объектов, и правительство поверило в эту "клюкву", потому что в проекте участвовали также некоторые ученые, которых удалось склонить к сотрудничеству разными путями — вплоть до примитивных угроз и банального шантажа. Никаких фамилий Лемишев не назвал, но сообщил, что практически все ученые, которые сотрудничали в 1942–1947 годах с Управлением военно-морских исследований, в той или иной степени имели представление, в какого рода "экспериментах" им приходится участвовать. Были, правда, попытки разоблачить мошенников по-крупному, но они успехом не увенчались, да и не могли увенчаться — специальный отдел контрразведки, созданный для того, чтобы обеспечивать необходимую завесу секретности, работал слишком хорошо, и до сих пор необъясненные смерти некоторых известных ученых (среди них — американский астрофизик Бертран Фолз, авиаконструктор Джеймс Чёрч, финансовый советник Научного Фонда в Аризоне Стив Копленд и директор научно-исследовательского центра аэродинамики ВВС США Теодор Уорнер) были делом рук "людей в черном" — так тогда называли агентов, которые занимались запугиванием непокорных и устранением опасных свидетелей, за их черные, идеально подогнанные и великолепно отутюженные костюмы, черные фетровые шляпы, перчатки и ботинки, а также черные очки, которые они носили не только в солнечную погоду и не только днем.
…На следующий вечер после упомянутой вечеринки Лемишев явился к Николсону и извинился перед ним за те небылицы, которые наплел, будучи пьяным. Николсон, конечно же, и без этого не был склонен верить странному рассказу своего приятеля — слишком уж это всё было необычно, и потому только махнул рукой. Но с этих самых пор Лемишев вдруг стал избегать Николсона, а через несколько месяцев вообще покинул Колумбус, и больше они никогда не встречались. Но Николсон хорошо запомнил рассказанное Лемишевым, и по возможности стал перепроверять полученные сведения по своим каналам.