Кремнер с пониманием отнесся к посланию Каплана, так как в основных чертах оно полностью увязывалось с добытыми им ранее сведениями, разница была только лишь в деталях, которые, с одной стороны, могли являться исключительно плодом вольной интерпретации Капланом известных Кремнеру событий. В письме он ни словом не упомянул "русскую мафию", о которой буквально трезвонил Николсон, хотя одно имя, промелькнувшее в рассказе бывшего ветерана, состыковывало обе истории самым непосредственным образом — это было имя Джона Маглахи, фигурировавшего в письме Каплана в качестве "американского физика, сотрудничавшего с ВМС в области размагничивания". По сведениям, предоставленным ему миллионером Тоннисоном, Джон Маглахи не был ни каким физиком, он не был также американцем, даже его настоящее имя звучало несколько по иному — Евгений Маклаков. И если он сотрудничал с ВМС США, то никак не в области каких-то там высоких технологий, а являлся самым законченным шпионом-провокатором, получавшим деньги и от Рузвельта, и от Сталина, а до войны и во время нее — от Гитлера и японцев, причем своей сущности ни перед кем никогда не скрывал, ни от кого не таился, и несмотря на свою чересчур опасную с виду профессию, умер от старости в своей постели в полном уме и при полной памяти 90 лет от роду.
Двойной агент в разведке — дело обычное, а зачастую и неотвратимое. Существуют также тройные агенты, и агенты, поставляющие информацию целому десятку сторон, а то и больше: существование таких виртуозов обуславливается по большей части не мастерством информатора в деле конспирации, а компетентностью поставляемой ими информации. Маклаков был из породы тех людей, у которых был врожденный дар очаровывать всех вокруг до такой степени, что это порой становилось неправдоподобным. Секреты любого профиля и любой степени важности буквально стекались к нему в руки в совершенно невообразимых для любого разведчика количествах, и за 70 лет своей шпионской деятельности Маклаков умудрился ни разу не "засыпаться". История донесла до нас совсем мало достоверных сведений об этом асе международного шпионажа, и многие специалисты-историки полагают, что Маклаков был простым "аферистом-многостаночником", однако никто из них при этом не объяснил, за что же тогда конкретно этому "мошеннику" целых 70 лет платили деньги такие люди, с которыми играть в сомнительные игры не только опасно, но и просто невозможно?
Евгений Иванович Маклаков был ровесником В.И.Ульянова (Ленина), но родился он не в многодетной семье школьного учителя, а был сиротой без роду без племени, и родителями его были херсонские цыгане, подобравшие младенца на степной дороге в окрестностях какого-то приднепровского села. Впрочем, гены, заложенные в подкидыше его неизвестными предками, не позволили ему воспринять цыганскую психологию и обычаи, хотя склонность к бродяжничеству осталась с ним на всю жизнь. В десятилетнем возрасте наш герой сбежал из табора и скоро бороздил Черное море на торговом корабле в качестве юнги, а еще через десять лет с украденным у какого-то зеваки паспортом на имя Е. И. Захарова очутился в Турции, где принял участие в археологической экспедиции англичанина Гарольда Кокрофта. Благодаря этой практике, надо полагать, у него появился вкус к науке, но не только к археологии, и вообще не к одной какой-то отрасли, а к науке в целом — в течение всей своей жизни сей вундеркинд, не получивший даже более-менее приличного среднего образования, вполне удачно выдавал себя за ученого самых разных профилей, чему в немалой степени способствовало прекрасное знание почти всех европейских и некоторых азиатских языков. Впоследствии у "Захарова" было немало отличных возможностей получить систематическое образование в любом высшем учебном заведении мира, но у весьма деятельного молодого человека на учебу попросту не хватало времени — все свои знания об окружающем мире и процессах, происходящих в нем, он получал, занимаясь делами, за которые ученые степени и научные премии, как правило, не присуждают.
С 1890 года вплоть до октябрьского переворота 1917-го в России Захаров-Маклаков разъезжает по Европе и Ближнему Востоку и некоторым другим странам мира как русский подданный, обрастает всяческими полезными связями и знакомствами, участвует во всевозможных проектах, многие из которых не приносят никакой видимой прибыли, но тем не менее почти в каждой посещенной им стране у Маклакова появляется недвижимость в виде квартир, а потом особняков и даже поместий. На своей исторической родине он появляется весьма редко, и то на самое непродолжительное время, и даже женится он не в России, а во Франции — на дочери русского дипломата Маклакова, причем сразу же переходит на фамилию жены, что помогает ему проворачивать свои дела с гораздо большим размахом. Правда, сильно Евгений Иванович себя не афиширует, и окружающим о нем известно только то, что ему нужно самому.