Совершенно секретно полностью

Итак, тайна "Филадельфийского эксперимента" до конца так и не раскрыта. Кое-кто полагает, что это красивая сказка, кое-кто уверен, что имело место реальное событие. Неправыми могут оказаться как и те, так и другие, а скорее всего и те и другие одновременно. Что же на самом деле произошло в том далеком октябре 1943 года в секретной зоне морской верфи Филадельфии? Ознакомившись с вышеприведенными фактами, любой желающий может выбирать то, что ему больше по душе — в конце концов по большому счету дело не в том, что именно хотят скрыть от любознательного человечества силы, направляющие мировую историю только в им нужное русло, а в личных вкусах каждого из многих миллионов потребителей массовой культуры. И многое в этом вопросе зависит от силы убеждения каждого исследователя, выносящего на суд истории собственные выводы. Существует мнение, что факты — вещь упрямая, но нет на свете ни одного факта, который не был бы подвергнут законному сомнению. Пусть же "Филадельфийский эксперимент" навечно остается гимном вечному сомнению, сомнению, которое не позволяет человеческой истории превращаться в нечто застывшее, окостеневшее, состоящее из утвержденных насквозь заштампованными умниками покрытых истлевшими ярлыками догм.

Будем считать, что "Филадельфийский эксперимент" ещё не закончился.

Будем считать, что расследование продолжается.

…Сама по себе история эта банальна, хотя в свое время вызвала в мире форменный переполох, сравнимый разве что с объявлением всеобщей мобилизации. Но в то самое время, как любая война может затронуть разве что патриотические струны души немногих граждан и чисто имущественные многих, происшествие, которое ляжет в основу этого очерка, в свое время повергло в уныние абсолютно всех, и в первую очередь тех, кому не противны размышления о вечном и красивом, а таких в цивилизованном мире приличное большинство. Ведь речь идет ни о чем ином, как о похищении из парижского Лувра вещи, одно существование которой самого темного и забитого невежду может заставить усомниться в истинности теории Дарвина о происхождении человека из обезьяны. Эта вещь называется "Джокондой", а в простонародье — Моной Лизой…

Мало кто не видел эту самую Мону Лизу хотя бы в репродукции, но также мало кто имеет представление о том, что ей довелось "пережить" за те два года, которые прошли с момента ее похищения и до момента обратного "воцарения на престол". Официальная история не упоминает об этом ни строчкой — нигде и никогда. Более того, после прочтения всех доступных материалов по этому темному делу создается устойчивое впечатление, что любопытного, но неразборчивого читателя попросту вздумали обвести вокруг большого и жирного пальца.

Однако впечатление это обманчиво. Вездесущие журналисты и газетчики, дорвавшиеся до сенсации (и на основании деятельности которых весь мир и знаком с этим якобы заурядным происшествием), просто-напросто не знали самого главного. Зато об этом самом главном узнал один-единственный человек. Кто этот человек, и как он об этом узнал — это уже другой вопрос, и речь о нем впереди, как и о САМОМ главном. А пока — немного истории.

21 августа 1911 года, в воскресенье, в три часа пополудни, если уж быть точным до конца, экскурсовод Лувра Жак Эбюль ввел в зал Леонардо да Винчи очередную группу посетителей. Привычно обернувшись к самому главному экспонату зала (музея, страны, мира), Эбюль так и застыл с открытым ртом: картины на месте не было. Вместо загадочной улыбки Моны Лизы на стене выделялся светлый прямоугольник 60х80 и кусок намотанной на крюк мягкой проволоки. Защитное стекло стояло на полу, прислоненное к стене.

— Но ведь… Как же так! — закричал экскурсовод. — Она только что висела здесь!

— Да-да, я видел ее собственными глазами! — заикаясь, подтвердил сторож, отлучившийся на минутку по фатальной особенности всех сторожей на свете не оказываться на месте именно тогда, когда они больше всего нужны.

Пронзительно заверещал сигнал тревоги. В зал уже вбегали перепуганные хранители и бледные реставраторы в спадающих очках.

Пропала Джоконда!

Страшная новость, поднимаясь по ступеням иерархии, добралась до министерства просвещения, в чьем ведении находилось Управление Изящных искусств. Мона Лиза, жемчужина Лувра, исчезла среди бела дня, в воскресенье, при полном стечении зрителей, да еще буквально на глазах сторожей!

Это был форменный скандал. Пресса со смаком бичевала ротозейство и бездарность хранителей национального достояния. Дирекция Лувра слабо оправдывалась, что здесь, мол, явно поработал суперпреступник, и что вообще подобная вещь — на грани невозможного…