Это было крайне подозрительно, к тому же "Джоконда" вскоре и на самом деле вернулась в музей. Кастроново молчал об этом случае целых 12 лет, пока не решился описать его в письме к Модильяни. Реакция великого живописца на это письмо нам неизвестна, Бартон знает только, что после смерти Модильяни это письмо опять попало к родственникам Кастроново и сейчас находится у его внука, который тоже не особо афиширует переписку своего деда. Если всю историю с "Джокондой" выдумал от начала и до самого конца сам "имитатор" (в подлинности письма сомневаться не приходится), то версия с Леонардо-II — такая же самая фальшивка, как и остальные "работы" Кастроново. Тем временем Бартон поведал Картеру другую историю.
Предыстория этой истории, если так можно выразиться, такова. В 1962-м году, когда коммунистическая партия Венесуэлы была объявлена вне закона, в кутузку угодило более пяти тысяч венесуэльских "большевиков", и среди них — почти все руководство партии. Большинство узников содержалось в столичной тюрьме — старинной испанской крепости "Сан-Карлос". Крепость и теоретически, и практически неприступна, и все входы и выходы из нее бдительно охраняются, так что побег из нее невозможен. Тем не менее оставшиеся на воле коммунисты пытаются выручить своих главарей, но все их попытки в конце концов оборачиваются страшными провалами. Тогда решено было рыть подкоп — идея побега под землей хоть и была неоригинальной, но зато единственно возможной. К тому же братские партии соседних стран изъявили готовность помочь своим венесуэльским коллегам — они направили в Каракас своих специалистов по подкопам: инженеров, геодезистов, профессиональных шахтеров и прочих. Целых три года длилась прокладка 500-метрового туннеля сложнейшей конфигурации, но она в конце концов завершилась полным успехом. В 1967 году вся партийная верхушка во главе с генеральным секретарем Помпейо Маркесом покинула "Сан-Карлос" через прокопанную дыру и вскоре очутилась на Кубе.
Один из беглецов, некто Теодоро Мачадо, позже решил завязать с коммунистическим прошлым, как ему это удалось — непонятно, но после выхода из партии он осел в Мексике и стал профессиональным писателем. Когда сюжеты, навеянные его приключениями в венесуэльском подполье иссякли, он принялся разрабатывать неиссякаемую тему пиратских сокровищ и кладов. Между делом он написал одну книжку, в которой речь шла о некоторых загадочных случаях и находках, например, о тайне "Летучего Голландца", о Бермудском Треугольнике, о библиотеке Ивана Грозного и трагической гибели Руаля Амундсена… Книжка называлась "На меридиане тайны", ничего особо выдающегося в ней не имелось, но Йозефу Бартону как-то довелось пообщаться с сыном ныне покойного "писателя-коммуниста".
Родригес Мачадо после смерти отца перебрался из Мексики в США, в Бостон, и стал совладельцем крупной судоходной компании, которая эксплуатировала на своих линиях немало кораблей с роторными движителями — на почве общего интереса к подобного рода вещам Бартон и "состыковался" с этим человеком.
Итак, как-то раз, в приливе откровения Мачадо поведал американцу о том, что в книгу "На меридиане тайны" должны были войти еще некоторые главы, но отец якобы решил поместить их в другую книгу, которую до своей смерти подготовить к печати так и не успел. Он не успел ее даже скомплектовать, и к редактору она не попала. Бартон, весьма склонный к выслушиванию всяких интересных историй, предложил Мачадо-младшему "блеснуть" какой-нибудь неразгаданной "жемчужиной" из коллекции Мачадо-старшего, и ч ерез некоторое время тот дал прочесть капитану один из опусов своего папаши.
В предисловии к главе Теодоро Мачадо писал, что историю, положенную в основание очерка, он услыхал в камере тюрьмы "Сан-Карлос" в 1966 году, когда ожидал неуклонно продвигающегося к нему в виде извилистого туннеля освобождения. Рассказал ее "старый венесуэльский большевик" Пасто Попаян в одну из длинных зимних ночей, когда томящиеся от скуки и безделья заговорщики долго не могли уснуть, а услышал он ее в свое время еще от своего отца в 1931-м, когда оба они мотались по Штатам, выискивая, в какое бы прибыльное дело побыстрее вложить деньги, полученные от сталинских эмиссаров для создания компартии в Венесуэле. От кого, в свою очередь услышал ее тот, в главе уже не указывалось.