Вооруженный перехваченным стратегической радиоразведкой подробным планом действий адмирала Ямомото, Нимитц, сидя в Пирл-Харборе, не видит повода для каких бы там ни было волнений. Он спокоен. Зато неспокойны его адмиралы. Неоднократно рискуя своими жизнями под бомбами и торпедами японцев в предыдущих боях, они не привыкли доверять настроению и прогнозам даже своих самых непосредственных начальников. Они прекрасно знают, например, как неимоверно трудно прорваться пикирующему бомбардировщику или торпедоносцу к любому японскому кораблю, прикрываемому хотя бы одним-единственным истребителем "зеро", даже если американский пилот мужественен до неимоверности и полон решимости таранить цель, но не отступить. Они не могут поверить в то, что их маленькую эскадру в любой момент не засекут японские патрули — и тогда вся мощь японского соединения обрушится на их несчастные три авианосца, один из которых — "Йорктаун" — так и не оправился от тяжелых ран, полученных им в предыдущем бою в Коралловом море. Когда все самолеты, вылетевшие с Мидуэя бомбить японскую эскадру, погибли, в дело вступила американская палубная авиация. У Нимитца оставалось только 215 самолетов против 350 японских, но вскоре все его торпедоносцы и большая часть истребителей, достигших японской эскадры, погибли также бесславно, как и мидуэйские самолеты. Кроме того, пятьдесят пикирующих бомбардировщиков с "Хорнета" так и не обнаружили цели, и понапрасну израсходовав всё горючее, тоже погибли на обратном пути в океане. Спрюенс был в отчаянии: авиагруппа "Хорнета" полностью истощилась, а на "Энтерпрайзе" оставалось только 16 пикирующих бомбардировщиков, да несколько истребителей воздушного патруля. Пора было уносить ноги, но адмирал имел приказ Нимитца не отступать, покуда не погибнет последний самолет. Впрочем, сам Нимитц на все сто был уверен, что до этого не дойдет.
У Флетчера дела были не лучше. Японские самолеты, добравшиеся наконец до его единственного авианосца, понаделали в палубе "Йорктауна" кучу больших и малых дыр, и потому на время пришлось прекратить все взлетно-посадочные операции. Благодаря этому авиагруппа "Энтерпрайза" пополнилась восемнадцатью пикировщиками Флетчера, совершившими на него вынужденную посадку. Однако самолетов все равно не хватало на то, чтобы атаковать хотя бы один корабль врага. Многие возвратившиеся из предыдущего рейда самолеты пришлось сбросить за борт — так сильно они были повреждены, а остальные нуждались в неотложном ремонте. Надежда была только на пикирующие бомбардировщики "донтлесс", не участвовавшие до сих пор в бою. Их оставалось ровно 50 штук — это были ПОСЛЕДНИЕ самолеты Нимитца. Они взлетели с двух авианосцев и отправились на поиски эскадры Нагумо. Вот тут и произошло то главное ЧУДО, которое потом войдёт в заголовки большинства исторических книг, посвященных этому и на самом деле выдающемуся сражению…
У разведчиков и криминальных следователей, в совершенстве освоивших все тонкости своей профессии, имеется одно железное правило, которое помогает им выкручиваться из самых неприятных ситуаций, и правило это гласит:
"В МИРЕ ИМЕЕТСЯ МЕСТО ЛЮБЫМ, ДАЖЕ САМЫМ НЕВЕРОЯТНЫМ СОВПАДЕНИЯМ, НО ЕСЛИ В ОДНОМ ДЕЛЕ ПРИСУТСТВУЕТ БОЛЕЕ ОДНОГО СОВПАДЕНИЯ, ТО ЭТО УЖЕ ВОВСЕ НЕ СОВПАДЕНИЯ!"
Всё "Мидуэйское дело" прямо-таки кишит бросающимися в глаза огромными и ужасными по своей природе совпадениями, но ни один из исследователей, посвятивших "невероятной победе" сотни и тысячи страниц своих научных трудов, не разглядел в этих совпадениях чего-то большего, чем просто