Честно говоря, когда он говорил о пытках, я представлял, как меня будут жечь раскаленной кочергой или отрезать мне пальцы один за другим, по одной фаланг, ну или на крайняк снова, наденут мешок на голову и будут поливать водой, не давая дышать. Но иголка? Серьёзно? После вчерашних приключений на кухне, проблем с ожиданием Йормата у меня точно не возникнет!
— Увидим…
С блаженной улыбкой Пик подошел сбоку к стоматологическому креслу, на котором я был закреплён, и свободной рукой накрыл мою правую кисть, плотно прижав её к подлокотнику, таким образом, что пальцы растопырились веером. Когда он начал медленно подносить иглу к моему ногтю, я наконец осознал, какой пытке меня решил подвергнуть этот ублюдок, неприятно, конечно, но отрезание пальца ведь всё равно больнее. Правда, ведь?
— АААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!
Нет, неправда, ни разу неправда! Пока этот чёртов садист мучительно медленно, по миллиметрику, засовывал мне под ноготь иглу, я думал, мое сердце остановится. Зрение затуманилось, в ушах звенело, казалось, что от всего окружающего мира осталась только эта, невыносимая всепоглощающая агония, усиливающаяся с каждой секундой. В голове билась, лишь одна мысль: Пусть это закончится!
Когда Пик наконец отпустил мою руку, я весь был покрыт холодным липким потом, всё тело дрожало, а из глаз неостанавливающимся потоком текли слёзы. Несмотря на то что садист уже отошёл от меня на пару шагов назад, боль в руке не ослабевала. С огромным трудом взяв себя под контроль, я решился посмотреть на пострадавшую руку.
Зрелище мне открылось, мягко говоря, неприятное. Ушко иглы было видно сквозь ноготь указательного пальца, а её остриё торчало из-под кожи прямо над первым суставом, если считать от основания.
— Ну как впечатления, от “тоненькой иголочки “?! — На лице моего мучителя играла жутковатая улыбка.
— Не впечатлило, бывало и хуже — Только бы выдержать, я ещё слишком молод, чтобы умирать.
— Замечательно, тогда продолжим — Улыбка на лице Пика стала ещё шире.
Выдержки моей хватило, всего на три жалкие иглы. Жить мне, разумеется, по прежнему хотелось, но я лучше умру, чем дальше буду терпеть это безумную боль.
Поэтому я начал рассказывать, своему мучителю всё как на духу. И про то, как очухался на лавочке, и про безумный голод, и про странный голос в моей голове. Когда дошёл примерно до середины своего рассказа, мне в лицо прилетел сокрушительный удар от Тихона. Многострадальный нос оказался сломан во второй раз меньше чем за двадцать четыре часа. Из-за звона в голове я плохо слышал, но он вроде орал, что — то о том, чтобы мне больше даже в голову не приходило смеяться над смертью его брата. Именно тогда пришло осознание глубины той задницы, в которую мне довелось угодить.
Нет серьёзно. Как вообще можно было подумать, как в мою тупую голову могла прийти настолько бредовая мысль, что в эту историю может поверить хоть один нормальный человек.
Мне оставалось лишь ждать и молиться об остановке сердца, пусть эта агония закончится хоть так…
Спустя ещё пять игл.
— Признаю, ты и вправду крепкий орешек. На моей памяти всего четыре человека выдержало столько же. Надеюсь, ты не надеешься на спасение?
Я не ответил. Безумная боль застилала разум, мне было трудно даже думать, не говоря уже о внятной речи.
— Даже если на тебе спрятан маячок, тебя всё равно не спасут. Мы находимся в бункере времен холодной войны. Поэтому если нас найдут, чтобы сюда попасть, нужно вскрыть железобетонную дверь, толщиной в метр. Надежды нет, просто расскажи нам о том, кто пустил в расход моих коллег, и пытка закончится. Ты меня понимаешь? — Холодная рука пика крепко сжала мой подбородок и приподняла, так чтобы наши глаза встретились — Не хочешь говорить? Ладно, посмотрим сколько еще игл ты выдержишь.
Ублюдок снова склонился над моей измученной рукой.
Внезапно боль пропала.
— Йормат? — благодаря отступающей боли мне удалось, хоть немного восстановить ясность мыслей — Ты наконец проснулся.
— Эм какой йормат? — Пик отвлекся от засовывания, очередной иглы под мой ноготь — Ты от боли бредить начал? Неужели я опять перестарался?
Ты ведь вытащишь меня отсюда, да? — мой тихий хриплый голос, был до краёв наполнен вернувшейся надеждой.
“ Да, а затем ты мне объяснишь, кто эти ничтожества, отнимающие моё время. “
Тело вновь перестало меня слушаться.
Интересная ситуация. Первым делом, перехватив контроль над телом, я оценил свое положение. Кости и внутренние органы целы, остальные повреждения слишком незначительны, чтобы уделять им внимание.
Сам я зафиксирован в металлическом кресле, руки и ноги закреплены металлическими же обручами, которые явно рассчитаны на обладателей куда более толстых запястий и щиколоток. Вытащить не удастся, но руки в них болтаются, прекрасно.
