Пётр распахнул дверь фургона, стал выбираться из скрипящего сидения и чуть не упал в снежную грязь. Чертыхнулся, ухватившись за дверную ручку. Устоял. На секунду всё перед глазами подёрнула густая рябь — как аналоговые помехи на старом экране.
Вик сидел на карачках рядом с трупом.
— Весёлая у нас, блядь, ночка! — проворчал он. — Уже третий! Прям голубиный мор какой-то!
Света на улице почти не было, не считая тусклых фар служебного фургона и яркого фонаря над загаженным подъездом неподалёку. Фонарь, однако, слепил, а не освещал, и всё вокруг казалось чёрным — даже снег, несущийся в воздухе.
— Хоть бы премию за урожай платили! — вздохнул Вик.
Он выругался — смачно, с наслаждением, словно это было непременной частью приёмки, — сплюнул на асфальт и вытащил из старой засаленной куртки медицинский браслет.
Пётр хотел закурить, но вспомнил, что оставил пачку в фургоне. Он оглянулся, как бы проверяя, что всё осталось на своих местах — фургон, стоящий у обочины с работающим мотором (одна фара светит тускло и косо, как подбитый глаз), перекошенный фонарный столб, остатки раскуроченного паркомата.
Голова у Петра раскалывалась от боли. Даже блеклый свет буравил виски́. Он стоял спиной к подъезду, выбрав из двух зол — фар и газового фонаря — меньшее, но свет всё равно прожигал его насквозь, как рентгеновское излучение.
Вик тем временем прилаживал на запястье браслет. Петру на секунду почудилось, что вместо лица у покойника ровное белое полотно — пустая заготовка, из которой забыли вылепить черты. Он прикрылся ладонью от света фар.
Молодая девушка.
— Красивая! — Вик убрал с мёртвого лица прядь светлых волос. — Красивая, дурёха!
Пётр склонился над лежащим телом и вдруг понял, что снег действительно чёрный.
Он кашлянул, прижал руку к груди. Даже сквозь плотную одежду чувствовалось, как судорожно и неровно колотит сердце. Да ещё головная боль. Бутылка, выпитая с Виком для согрева, не пошла на пользу. К тому же от холода всё равно ломило кости.
— Трупного покамест нет, — сказал Вик.
Браслет, криво прилаженный к запястью, вздрагивал и угрожающе гудел, точно наручная бомба с часовым заводом.
— Прямо живая, — сказал Пётр.
Девушка — лет двадцати на вид — и правда была красива. Лицо — белое и симметричное, как у призраков. Глаза — закрыты, словно она зажмурилась, чтобы загадать желание.
— Скажешь тоже — живая! — фыркнул Вик. — Я много трупяков на этой работе повидал! Живые так не выглядят!
— Да не о том я!
Пётр рассматривал покойницу. Худенькая, даже тощая, будто питалась одними таблетками и витаминной смесью. Короткое пальто немногим ниже колен. Тёмный свитер с высоким горлом.
— Не похожа она на бездомную, — сказал Пётр.
— Похожа, не похожа. Какая нам-то разница?
— И чего её сюда занесло?
— Да хуй его… — Вик поёжился от холода. — Не бывает здесь никого, кроме бомжей. Раз тут нашли — значит, бомжиха.
— Просто как всё у тебя! — хмыкнул Пётр.
— А на хера усложнять?
— А если её…
Пётр осмотрелся. Свет над подъездом ударил в глаза. Он закашлялся — сердце не отпускало.
— Чего с этой твоей машинкой?
Браслет на запястье мёртвой девушки ходил ходуном, скрипя и подвывая.
— Жетончик не может сделать по ходу. Вот же блядская шарманка!
— И чего?
— Да чего, чего… — Вик потёр заросший подбородок. — Кажись, запасной должен быть.
— Кажись…
Пётр присел рядом с телом, выключил браслет и стянул его с запястья. Массивный пластиковый корпус раскалился так, что едва не обжигал. Пётр сжал его в руках, чувствуя, как в пальцах восстанавливается кровообращение.
— Давай!
Вик отобрал у него браслет и заковылял к машине. На секунду он попал в луч прожекторного фонаря над подъездом, и его тучную неповоротливую фигуру охватил бледный ореол, как у призрака.
Снегопад усилился. Тёмный снег оседал на тело девушки, как пепел. Пётр невольно отряхнул рукав её пальто и провёл пальцами по ткани. Отвернул подол. Вся подкладка была усеяна тонкими серебристыми прожилками.
— Лови! — крикнул объявившийся из темноты Вик и швырнул в лицо Петру браслет.
Тот насилу поймал.
— Чуть глаз не вышиб!
— Не вышиб же!
Препираться, даже в шутку, не было сил. Пётр нацепил браслет девушке на запястье и щёлкнул включателем.
— Во будет тема, если и запаска вконец накрылась! — заявил Вик.
— У неё термопальто, — сказал Пётр.
— Чё?
— Термопальто. Часто видел таких бездомных?
— Может, она это… — Вик почесал затылок. — Да хуй её знает! Украла эту херовину у кого! Мало ли чё!
Браслет замолк и выплюнул на асфальт чёрный жетон. Пётр подобрал жетон, поднял на свет, но всё равно не смог ничего разглядеть.
— Всё! — гаркнул Вик. — Можем грузить!
— Не похожа она на бездомную. — Пётр спрятал в карман жетон и аккуратно снял с запястья девушки браслет — так, точно боялся её разбудить. — И как она могла замёрзнуть, если у неё термопальто?
— Чё ты бурчишь там? — Вик уже раскладывал пластиковый мешок. — Давай, а то я здесь околею к херам!
— Погоди.
Покойная будто спала, разлёгшись на промёрзлом асфальте. Ветер взъерошил волосы у неё на голове.
— Чего-то здесь не так, — нахмурился Пётр.
