— Вы не видели Мари? Анну?.. Они не здесь?..
Лицо старушки стало серьёзно-печальным. Отрицательно покачав головой, она робко заговорила:
— Там, снаружи, такое творилось… Не уверена, что они успели убежать из-под огня. Я-то с трудом успела, и то меня внучка чуть ли не на себе тащила. Ох, голова-то как болит!
Пожилая женщина, держась за голову, удалилась. Анджей неожиданно сел прямо на пол, там же, где стоял. Как будто у него разом кончились силы, и он не сумел добраться до более удобного места. Впрочем, многие обитатели разрушенного Пристанища примостились прямо на полу. Кое-кто успел прихватить из домов какие-то вещи, а некоторые топтались вовсе без поклажи… Каэлестис присел рядом с Анджеем, пытаясь понять, что же в таких случаях положено делать. Почему ни в одной книге не написали такую важную вещь?..
— Каэл… — неожиданно заговорил юноша, глядя куда-то в сторону. — Ты никогда не задумывался о том, что же тяжелее всего на войне?..
Задумавшись, Каэл наклонился чуть ближе к своему собеседнику: громко говорить не хотелось:
— Наверное, оказаться на передовой, под постоянным огнём. Я бы точно испугался.
Анджей грустно усмехнулся, лихорадочно теребя пальцами рукав своей куртки. Затем, всё так же не глядя на собеседника, начал говорить — быстро, периодически запинаясь, словно подбирая правильные слова:
— Самое страшное — это ждать. Сидеть дома и, обняв радио, вслушиваться в имена погибших, и думать: скажут или не скажут знакомое имя? Сегодня или завтра?.. А может, те, кого ты ждёшь, всё-таки вернутся домой, всё-таки останутся жить?.. И ты сидишь… и ждёшь. Просто ждёшь и знаешь, что ты слишком далеко от них. Что не можешь ничего изменить.
Каэлестис огляделся: здесь столько людей, которые плачут, может, станет хотя бы ясно, как их утешают другие? Слова всё не находились, и почему-то становилось труднее дышать. Будто эти проклятые слова просто забились в горло, не желая оттуда вылезать… Каэлестис снова огляделся и, понадеявшись, что правильно понял необходимые действия, молча обнял Анджея. Тот беспомощно уткнулся лбом в плечо Совершенного:
— Спасибо, что хотя бы ты… со мной. Ты же не оставишь меня?..
Каэлестис с трудом смог улыбнуться, гладя юношу по вздрагивающей спине: похоже, Анджей готов был разрыдаться от бессилия, но всеми силами держался.
— Не оставлю. Обещаю…
Время текло неумолимо медленно. Прошёл час? Два? Сутки?.. Казалось, оно и вовсе остановилось — особенно для Каэла, всё так же прижимающего к себе притихшего Анджея. Что изменилось с тех пор, как они спустились сюда? Разве что плач многих людей постепенно стих. И оттого отчётливее послышался в тишине напряжённый голос одной женщины, высказавшей разом опасения всех обитателей Пристанища:
— Что нам теперь делать?.. Раньше у нас было место, где мы могли спокойно жить, где мы могли воспитывать наших детей… Последнее место, оставшееся безопасным! А теперь и его нет… Мы погибнем. Мы все погибнем, все, все…
Слова перебивались всхлипами и безудержными рыданиями. Каэлестис смотрел на незнакомку. Странно — раньше бы он возмутился, попытался бы одёрнуть её, сказал бы, что не стоит сеять панику среди и без того испуганных людей… Но язык будто примёрз к нёбу, так, что и звука не издать. И потому Совершенный, тот, кто сейчас должен был бы успокоить этих людей, беспомощно смотрел на рыдающую женщину.
Неожиданно из толпы показалась старушка Розмари. Приблизившись к вопящей незнакомке, старуха легко отвесила ей звонкую пощёчину. Издав похожий на икоту звук, женщина осела на пол. Она, не переставая, крутила головой и потирала рукой место удара, но, по крайней мере, замолчала. Старушка же тем временем строго сдвинула брови:
— Хватит! Раньше же мы как-то жили?! И сейчас выживем, если прекратим паниковать и будем держать себя в руках!
Каэлестис лишь удивлённо моргал, глядя на старую женщину. Она, похоже, умнее, чем казалась на первый взгляд. Интересно, отчего же она, с таким потрясающим самообладанием, не стремится стать Совершенной? У неё были бы все шансы…
Тем временем в зале снова показался капитан Дэнверс. Посмотрев по сторонам, он нервно проговорил:
— Значит, так! Если есть кто-то, кто ещё держится на ногах — поднимайтесь на поверхность! У нас там есть работёнка…
Словно ожив, Анджей вскочил и бросился на зов капитана: он всё ещё надеялся отыскать пропавших сестёр. Каэл последовал за ним, не желая оставлять товарища в таком состоянии. Мало ли, что может случиться наверху… Но неожиданно капитан Дэнверс серьёзно посмотрел на Анджея:
— А к тебе, Савронский, у меня особое дело.
Слова эти прозвучали столь напряжённо, что и Совершенный, и тот, к кому обращался капитан, почувствовали очередной прилив беспокойства. Нервно вытерев со лба выступивший холодный пот, Анджей прошептал:
— Что за… дело?
Безумная мысль посетила Каэла: ему захотелось, чтобы время сей же час остановилось и больше никогда не шло вперёд. Раньше ему казалось, что лучше знать всё, но сейчас Совершенный больше всего боялся узнать. Узнать, что же хочет сообщить Анджею капитан…
