— Настоящая женщина должна быть вредной и капризной, — пожимаю я плечами и, спиной чувствуя взгляд Никиты, оборачиваюсь. Он действительно настороженно глядит нам вслед. — Это Кристиан Диор сказал.
Нестеров согласно кивает:
— Сказал. А потом сменил ориентацию. Так что я не стал бы руководствоваться его мнением о женщинах, как истиной в последней инстанции.
Погрузив лопасти весел в воду, он тянет их ручки на себя, слегка отклоняясь назад. Под тканью рубашки-поло четко вырисовываются напряженные мышцы, но гребет Марк с легкостью и, будто бы, даже с некоторым удовольствием. Щурится от солнца, а уголки губ подрагивают, словно он вот-вот улыбнется.
Спрашиваю, переводя взгляд на волнуемую веслами морскую воду, чтобы отвлечься от совсем неприличного разглядывания рельефа его мускулатуры.
— А чьим стал бы?
— Своим собственным, — легко отзывается он и добавляет так, словно ответ давно сформирован у него в голове: — По-моему, женщина должна быть нежной и хрупкой. Ласковой и изящной. Увлеченной каким-нибудь интересным делом.
«Ну точно, не про цербера-Лауру, — весело комментирует чертик на плече. — И, к счастью, не про тебя, Милашечка».
Согласна, что не про меня. Но как раз про ту «очаровательную женственность», которой я планировала захомутать Сахарова, поэтому нужно быть осторожнее.
Вообще мой план обольщения Никиты с каждой минутой кажется мне все менее выполнимым. Это на шумном и многолюдном открытии «Талассы» Сахарова легко было вытащить на уединенный разговор. А здесь, под постоянным присмотром его невесты и чутким взором Нестерова это не так легко. Но разве я когда-то сдавалась при виде трудностей? Раз решила, что Ник будет моим, значит будет, и точка.
Когда днище лодки начинает скрести по морскому дну, Марк убирает весла и закатывает джинсы почти до колена.
Смотрю на то, как волны одна за одной накрывают берег, и уже представляю себе, как мокрый подол платья будет противно липнуть к ногам.
Спрашиваю, сгримасничав:
— Надо в воду прыгать?
— Не хочется? — понимающе усмехается Марк, а я с сомнением качаю головой. — Тогда держи.
Он разувается и торжественно вручает мне резиновые черные шлепанцы от Прада, в которые успел переобуться.
— И держись, — добавляет, отводя одну руку, словно для объятий.
Когда я понимаю, что нужно сделать, отступать поздно. К тому же, я всё ещё не уверена в том, что предпочла бы намочить платье, вместо того, чтобы обнять его за шею и почувствовать, как его рука обхватывает мои бедра, осторожно поднимая в воздух.
У меня перехватывает дыхание. А касание к его нагретой на солнце бронзовой коже, пахнущей лосьоном и бергамотом, заставляет закусить нижнюю губу от жара, тотчас разлившегося внутри. От осознания того, что наши тела слишком тесно прижаты друг к другу, от непривычного стеснения в груди, от дрожи, неожиданно прокатившейся по позвоночнику.
И именно так, со мной на руках, Нестеров спрыгивает в воду, всё же окатив мелкими брызгами мои ноги.
С легкостью, будто я ничего не вешу, Марк одной рукой придерживает меня, хотя я вцепилась с такой силой, что, кажется, не упаду, даже если он отпустит. Другой рукой подтаскивает к берегу лодку, чтобы волны не унесли её обратно.
И лишь оказавшись ногами на земле, я снова могу дышать. Жадно вдыхаю воздух, пахнущий морем и горячим песком. Протягиваю ему его шлепанцы, которые все ещё держу за поперечные перемычки.
— Пусть будут у тебя, я скоро вернусь, — усмехается Нестеров.
Он беззаботно вытаскивает из лодки груз, оставив на берегу. Парой сильных движений толкает лодку в море и, перемахнув через борт, оказывается внутри.
«Кажется, в сказке про Золушку, всё было не так, — хихикает чертенок, кивая на шлепанцы Нестерова в моих руках. — Или это про Алые паруса? Я сдаюсь, не разгадал твою пантомиму».
А я, вместе с Леркой, стоящей за моей спиной, не говоря ни слова, смотрю на удаляющуюся лодку, пытаясь дать оценку собственным чувствам и найти хоть один разумный довод, который мог бы их объяснить.
"You terrify me 'cos you're a man, you're not a boy
You got some power and I can't treat you like a toy
You're the road less traveled by a little girl
You disregard the mess while I try to control the world".
Fair Game — Sia
(Перевод: Ты ужасаешь меня, потому что ты мужчина, а не мальчик. У тебя есть сила, и я не могу обращаться с тобой, как с игрушкой. Ты бездорожье, по которому идёт маленькая девочка. Ты не обращаешь внимания на хаос, пока я пытаюсь совладать с миром).
Нестеров, видимо, отлично знает, как решать загадку про волка, козу и капусту, потому что оказаться в одной лодке с Сахаровым мне так и не суждено.
С тех пор, как все необходимые коробки пакеты и чехлы перенесены с яхты на берег, а капитан, пообещав вернуться за нами через три дня, отбыл восвояси, мужчины увлеченно занялись работой по обустройству места нашего отдыха.
