Рядом с моей гостиницей предлагал свои услуги дом свиданий в его первоначальном значении. Розовая неоновая вывеска зазывала влюбленные парочки провести вместе несколько заветных часов без нескромных вопросов. Перегородка между внешним миром и портье была непрозрачной, дабы никто не видел твоего лица. Вход и выход скрыты от посторонних глаз, но мне показалось, что я заметила парочку – мужчину лет за пятьдесят, в очках, аккуратно выглаженной рубашке, начищенных до блеска ботинках и девушку самое большее лет семнадцати с длинными темными волосами, в короткой плиссированной юбке, – поспешно удаляющуюся с видом добропорядочных людей, застигнутых с поличным за позорным грехопадением. В последние годы правительство пыталось покончить с домами свиданий: ему было не совсем удобно связывать в одном контексте слова «секс» и «игра».
Справедливо ли будет сказать, что Япония – страна расистская?
Возможно, точнее было бы констатировать, что Япония не привыкла к темнокожим женщинам и уж однозначно не приемлет женщин, родившихся в результате смешанных браков, даже тех, у кого в кармане поддельный британский паспорт и большое количество йен, обменянных по невыгодному курсу. На самом деле никто больше не расист, точно так же, как никто больше не сексист. У них, видите ли, просто свои взгляды на подобные вещи.
Я, сколько могла, заставляла себя не спать, кое-что покупая, время от времени вытягивая бумажники и ища еду, которая бы не очень сурово легла на желудок. Суши были надежнее всего, если знаешь, что и как заказывать. Морской черт, маринованные сливы, медузы, речные угри – чтобы на них отважиться и к ним привыкнуть, требовалось больше времени. Бессмысленно гулять где-нибудь в Токио – город слишком велик. Садитесь в метро или в электричку и ищите район, где вам хочется погулять. Асакуса или Уэно, где прежние стили и традиции крепче всего устояли под натиском небоскребов, или рыбный рынок в Цукидзи. В Синдзюку у входа в дом свиданий с баром ко мне подошел мужчина, широко улыбнулся и громко спросил по-английски:
– Вы хозяйка?
Я покачала головой, а он с жаром закивал и продолжил:
– Вы хозяйка? Вы очень красивая.
Зубы у него были ослепительной белизны, а волосы со лба словно ветром сдуло, хотя ему вряд ли можно было дать больше тридцати. Из двери, ведущей в бар, появилась женщина с белокурыми волосами чуть ли не до колен, веснушчатым загаром и австралийским выговором. Она взяла посетителя под руку и увела его обратно в заведение, громко тараторя:
– Извините, извините, она просто посетительница, еще саке?
Он что-то сказал, но я не расслышала, а она угодливо рассмеялась. Чуть позже она вышла выкурить сигарету и произнесла:
– Жизнь тут на самом деле очень даже ничего. Почти всем мужчинам нужно общество, чтобы поговорить. Если вы белая и проявляете интерес, это даже лучше. До секса не доходит, если сами не захотите, и их можно заставить заплатить, но мне это не нужно. Шампанское, подарки, чаевые – через четыре месяца я заработаю достаточно, чтобы купить дом там, на родине.
Она предложила мне сигарету, но я отрицательно покачала головой.
– Может, надумаешь присоединиться к нам? Ты станешь необычной, но это же Синдзюку. Ты можешь быть отвратительной, как дохлый носорог, но кто-нибудь захочет тебя трахнуть именно потому, что ты отвратительна
– И много к тебе «белых воротничков» ходит?
– Масса. Почти все женатые, но, как я уже сказала, им нужно просто поболтать. Одинокие мужчины, любящие поговорить с кем-то… еще.
Просто из интереса я спросила:
– А у тебя есть «Совершенство»?
Она рассмеялась.
