— Помоги. Меня скоро можно будет в ветераны невесть какой войны записывать. С моим-то набором не заживших шрамов… — вздохнула я. Несмотря на все усилия Люцифэ и мою достаточно неплохую регенерацию, ущерб, причиненный мне Шараканом за последние месяцы, поистине удручал. Постоянные порезы — новые и уже заживающие — приносили массу дискомфорта, а сниженная чувствительность кожи и подергивающиеся мышцы ухудшали качество тренировок и мешали при бытовых занятиях. Про ощущения, сопровождающие всё это, я вообще молчу.
Сейчас Люцифэ всерьёз занимался моими руками, но подходящий момент для лечения был уже упущен. Заживающая кожа огрубела и на данный момент, несмотря на все старания Часовщика, мои ладони представляли сплошную мешанину загрубевших бугрящихся рубцов. Приходилось по несколько боев в день уделять разработке пальцев и ладоней, чтобы “руки не превратились в грабли”, как выразился Люцифэ. По хорошему, мне стоило на время полностью отказаться от тренировок, но я просто не могла на это пойти.
Взявший нас с собою магистр Арион строго-настрого запретил покидать комнату в его отсутсвие, а в четырёх стенах с Шараканом особо не разомнёшься. Этот факт являлся ещё одним поводом для недовольства меча, который, как оказалось, ещё и разговаривать умеет связно.
Рядом с первым порезом появился второй, поменьше. Я только глаза закатила. Шаракан крайне ревниво относится к любым мыслям, касающимся его особы. И не только его… С такими темпами я скоро буду ходить замотанная в бинты, как какая-нибудь мумия, прихрамывая и охая на каждом шагу. Появившаяся в мозгу картинка вызвала улыбку на губах и тихий смех Шаракана в мозгу. Я любовно погладила чёрный браслет. Нет, я никогда и ни за что не поменяю свой меч. Что до наших тёрок… сживёмся.
Сдвинув браслет чуть вверх, я предоставила новый порез в распоряжение ловких и чутких пальцев Люцифэ. Наблюдая за его работой, я задала уже давно интересовавший меня вопрос:
— А как зовут твоего баенкуна?
— У меня его нет, — не поднимая головы спокойно отозвался Люцифэ.
— То есть как?
— Найти свою половинку души — это большая редкость. Раньше я расстраивался по данному поводу, но, понаблюдав за тобой, подумал, что так даже к лучшему. Я бы не стал ни под кого подстраиваться, но и баенкуны не особо любят ущемлять себя. Вряд ли бы мы ужились. Насколько я знаю, среди нас только у Чёрного Рыцаря есть баенкун. Раньше я надеялся, что и у меня когда-либо появится собственная половинка. Теперь понял, что просто не хочу. Предпочитаю сам создавать оружие и управлять им, а не подчиняться. Не в обиду сказано.
Мы с Шараканом синхронно фыркнули: я вслух, а он у меня в голове. Однако меня больше интересовало мнение не о наших с Шараканом отношениях в глазах Люцифэ.
— Ты так много знаешь о баенкун. Честно говоря, я был уверен, что ты это вынес из собственного опыта.
— Нет. Баенкун очень мало, но мне с детства рассказывали разную информацию, в том числе и про них. Можно их считать даже не классом оружия, а в какой-то степени определённой расой, обладающей определённым набором схожих характеристик. Также и про ритуал вызова: он един для всех.
— А откуда вообще пошли баенкуны?
— Более-менее массовое создание относится к периоду установления Грани.
— М-да, — протянула я и, не удержавшись, подколола Шаракана:
Так ты у нас настоящий раритет!
Ответом мне был очередной порез. Похоже, будущее в качестве мумии надвигается на меня с неуклонной неизбежностью.
Люцифэ провёл пальцами по выступающим из-под браслета капелькам крови и недоумённо посмотрел на меня. Выжав жалкую улыбку, я подвинула не широкий ободок на обмотанное чистыми кусками ткани запястье. Люцифэ вздохнул и вновь принялся за обработку, продолжив:
— Созданы они были искусственно для усиления воинов порядка. Однако, ваши взаимоотношения натолкнули меня на мысль, что изначально основой для создания баенкунов использовали расы демонов. Уж больно капризны, жестоки и своенравны все известные мне баенкуны.
Люцифэ отдёрнул руку, на пальцах у него набухал кровью порез.
— Это были просто размышления вслух, — произнёс Часовщик и усилил регенерацию, отчего его порезы затягивались прямо на глазах. Вот бы и мне так! — Я слышал про Шэри-О-Кана. Он был баенкуном одного выдающегося мечника, а после гибели последнего не соглашался ни с кем сотрудничать. Утверждал, что уровень претендентов недостаточный. Потом всякое упоминание о нём исчезло на тысячи сианов. Я был в отчаянии, когда понял, что ты его вызвала. И не в меньшем отчаянии, когда понял, что ты, ослеплённая обидой, не желаешь его принимать.
Пальцы Люцифэ скользнули по моей щеке, заставляя чуть повернуть голову, чтобы встретиться с его внимательными глазами.
