Совесть. Происхождение нравственной интуиции полностью

Гипотеза о фокусе внимания вполне убедительна, но это еще не вся история. Моногамные виды, такие как степные полевки, бобры, обезьяны прыгуны и многие люди, создают пары на всю жизнь. Поскольку эйфория влюбленности проходит если не через несколько месяцев, то через несколько лет, для прочной долговременной связи требуются еще какие-то изменения. Способность доверять партнеру и полагаться на него во всех жизненных перипетиях — большая ценность, которая предполагает дальнейшие изменения в мозге партнеров, ведущие к максимизации этой ценности. Своевременное подкрепление и концентрация внимания способствуют влечению к конкретному избраннику, но для выстраивания более продолжительных отношений в системе вознаграждения понадобится какой-то другой набор операций. Более приятной, предсказуемой и энергетически менее затратной жизнь делают разнообразные привычки. Привычка к одному-единственному имеет множество преимуществ, и ее можно поддерживать с помощью частого груминга, вылизывания, совместных действий. Я не имею в виду привычку как рутину. Скорее, что-то вроде приготовления вкусной еды или совместного обустройства дома, всего того, что помогает сделать жизнь лучше и приятнее.

Правдоподобная гипотеза. Помимо прочего она помогает объяснить, почему утрата партнера сказывается на поведении того, кто остался в одиночестве, в том числе типичные признаки животной тоски — потерю аппетита, апатию, стресс.

Зная, что система вознаграждения играет важную роль в поддержании связи между партнерами, логично задаться вопросом, не на ней ли держится долгая дружба в тех группах, где совокупление не ведет к образованию пары. Эмоциональные прикосновения (объятия, поглаживание), утешение, готовность поделиться едой, защита от внутригрупповых агрессоров — у друзей все это повышает уровень окситоцина и снижает уровень гормонов стресса. Тревог меньше, спокойствия больше. Система вознаграждения реагирует соответственно.

Ко всему вышеизложенному нужно добавить еще роль жизненного опыта. В частности, простое наблюдение за социальным взаимодействием способно менять мозг. Давайте рассмотрим пример. Нерожавшие (то есть не имеющие своего потомства) самки грызунов склонны уничтожать или игнорировать чужих детенышей. Однако, если нерожавшие самки постоянно находятся в обществе кормящих, наблюдая их заботу о своем выводке, уже через несколько дней их поведение меняется. В этих условиях подобные стимулы вызывают изменения в мозге нерожавшей самки, ослабляя желание убивать и подпитывая материнский инстинкт. Насмотревшись на кормящих, нерожавшие крысы начинают уносить детенышей в какой-нибудь укромный уголок и могут даже попытаться покормить оказавшихся под боком. Своим поведением они напоминают человеческих детей, когда, играя в куклы, они подражают матери, которая нянчит младенца.

Если для подобных перемен достаточно простого наблюдения за другими, это значит, что связанные с окситоцином нейронные сети, участвующие в мотивировании матери, чувствительны не только к происходящему непосредственно с самкой — в частности, во время родов (то есть к родовой деятельности и соответственно стимуляции влагалища и шейки матки), — но и к тому, что она наблюдает вокруг (например, целенаправленной заботе о потомстве). Примерно по такому же принципу иногда у моногамных видов постоянное совместное пребывание самцов с самками способно вызвать устойчивое предпочтение конкретного партнера даже без спаривания. Распознать избранника позволяют различные сенсорные стимулы, такие как обонятельные, зрительные, осязательные и, возможно, даже слуховые сигналы.

В общих чертах можно заключить следующее: у высокосоциальных млекопитающих окситоцин в мозге выделяется в позитивной социальной обстановке — при груминге, объятиях, совокуплении, когда они делятся едой[86]. Выделение окситоцина вкупе с каннабиноидами упрочивает привязанность — по крайней мере у высокосоциальных животных. Тем самым снижаются тревожность и настороженность, усиливаются доверие и ощущение благополучия. Все это вызывает у животного чувство удовлетворения, и система вознаграждения делает поведение привычным. Такая благоприятная обстановка способствует доверию и сотрудничеству, что, в свою очередь, укрепляет узы. Таким образом присущая нам, социальным млекопитающим, склонность заботиться о других, делиться с ними и придерживаться социальных норм, вызывающих одобрение тех, кого мы любим[87], развивается все больше и больше.