Отставание от Запада было обусловлено двумя причинами: вопервых, новые технологии изобретались в более цивилизованных странах, и требовалось какое-то время для того, чтобы эти новые изобретения просочились в менее развитые холодные страны. Вовторых, когда новая технология в конце концов осваивалась отстающей страной, производительность земли, даже с применением новой заимствованной технологии, все равно оказывалась ниже чем у тех, у кого эту технологию заимствовали, поскольку объективно климат на Востоке все равно был холоднее. С развитием технологий транспорта и связи, обеспечивавших быстрое распространение идей, первая из этих двух причин постепенно стала играть все меньшую роль. Вторая я же причина никуда не делась. И поскольку общественное устройство зависит в первую очередь не от технологии, а от фактического уровня производительности, достигаемого с помощью этой технологии, в результате создалась ситуация, при которой Запад и Восток пользовались схожими технологиями, но при этом общественное устройство на Востоке всегда на одну ступеньку отставало от общественного устройства Запада.
Эти рассуждения могут показаться довольно абстрактными, но ниже мы рассмотрим конкретный пример того, как холодный климат и низкая производительность земли долго не позволяли привиться в России западному индивидуализму и законсервировали ее на этапе коллективизма, который был пройден Западом еще в средние века.
Пока Западная Европа, подвергшаяся революционному воздействию гуманистических идей, переживала эпоху Возрождения, Реформацию, Просвещение, и Промышленную Революцию, на лежащей к востоку от нее необъятной русской равнине происходили совершенно другие процессы, никак не связанные с гуманистическими идеями освобождения человека от абсолютной власти над ним общества, а то и вовсе выражающими тенденции прямо противоположные гуманистическим.
Вообще-то, кроме климата могло быть еще несколько причин. Конечно, сыграли свою роль и пресловутое татаро-монгольское иго, вбившее в людей дух покорности, и географическая отдаленность от западной Европы, мешавшая свободному распространению идей. Но с другой стороны, во времена Ивана Грозного его армии уже успешно били татар, и уже выросли новые поколения, совсем татарского ига не знавшие. Географическая отдаленность тоже вроде не была помехой для путешественников — в строительстве московского Кремля участвовали итальянские архитекторы, царь принимал английских послов. Тем более странно выглядят в этом контексте тенденции, впервые ярко проявившиеся в период правления Ивана Грозного и продолжавшие действовать в течение всей последующей истории России.
Царь Иван разработал и осуществил грандиозный план по превращению всех до единого жителей своей державы в своих холопов, то есть, попросту говоря, в своих рабов. Причем именно всех, не взирая на знатность рода. То есть бояре, конечно, поначалу кочевряжились, но царь довольно быстро согнул их в бараний рог. Были также проблемы со свободолюбивой Новгородской Республикой, и Ивану пришлось посылать туда карательные экспедиции, утопившие остатки свободолюбия в крови. Но в целом Русь приняла цареву затею с покорностью. Почему?
Почему Россия не восприняла гуманистический индивидуализм, и не произвела достаточно людей, способных противостоять царскому тоталитаризму?
Основная причина, как мне кажется, лежит в том, что большинство населения составляли тогда крестьяне, воспитанные крестьянской общиной, с ее средневековым коллективизмом. А сила крестьянской общины в России происходит именно от холодного климата.
Россия всегда была зоной рискованного земледелия, а в те далекие времена тем более. Что делают люди в ситуации повышенного риска? Кооперируются и создают страховые общества, раскладывают риск на как можно большее число людей. Община как раз и была таким страховым обществом — в неурожайные годы, те крестьяне, кому попались совсем уж плохие участки земли, могли рассчитывать выжить только за счет тех кому повезло чуть больше — отсюда и коллективизм.
В отличие от того, что творилось в России, по мере развития сельскохозяйственных технологий крестьяне на Западе в отдельные урожайные годы стали производить столько излишков, что могли рискнуть стать самостоятельными хозяевами, не зависимыми от общины, покрывая потери от неурожаев своими личными запасами. Именно эта среда свободных сельских хозяев-индивидуалистов в конце концов восприняла идеи городских интеллектуалов-гуманистов и стала основой третьего сословия — буржуазии.
