Это может сделать возможным движение от нынешнего «элитарного» (опирающегося на «элиты») общества к обществу эгалитарному, обществу равных возможностей. Ведь что такое элита? Группа людей, считающих себя «выше» остальных. Для существования элиты необходимо существование, по крайней мере, одной, признаваемой всем обществом, одномерной шкалы «выше-ниже». Например, в капиталистическом обществе такой шкалой может служить количество денег («выше» тот, у кого больше денег, при этом не существует однозначной связи между способностями людей и их положением на этой шкале — даже круглый дурак может получить деньги по наследству или выиграть в лотерею). В обществе, где ресурсы становятся все более свободно доступными, и деньги играют все меньшую роль, значение такой элиты постепенно сойдет на нет. Есть еще интеллектуальная элита, частично состоящая из людей от природы способных, а частично из тех, кто имел лучший доступ к образованию. Доступ к образованию для всех людей при информационном коммунизме будет одинаков, а в перспективе медицина сможет корректировать даже недостаток врожденных способностей.
Таким образом, объективные предпосылки для возникновения общества действительно равных возможностей в ходе технического прогресса неизбежно возникнут. Но что делать с человеческой природой? Но не помешают ли нам доставшиеся от обезьян гены?
Во все времена сильные мира сего стремились передавать власть по наследству. Биологическая причина этого ясна: каждый живой организм стремится увековечить свои гены, обеспечивая наилучшие условия для своего потомства. Наилучшие условия — на вершине власти, поэтому это стремление является заложенным в гены, то есть инстинктивным. И пока мы живем в мире, где всем всего не хватает, такое поведение является объективно необходимым, и осознается как таковое. То есть в этом случае разум и инстинкты действуют в одном направлении и не противоречат друг другу. С возникновением общества изобилия условия станут для всех одинаковыми, так что объективно необходимость в таком поведении отпадет. На уровне сознания люди будут понимать, что поведение, унижающее других людей, будет опасно для них самих, поскольку такое поведение вызывает только ненависть. Понятно, что антагонизировать окружающих, в ситуации, когда это не приводит ни к какому преимуществу в доступе к ресурсам, в конечном счете, невыгодно, и, следовательно, неразумно. Иными словами, вероятность поведения, диктуемого стремлением поставить себя выше окружающих, у людей, которые будут жить в мире полного изобилия, будет несколько ниже, чем у людей прошлого и настоящего. Но гены, а значит и инстинкты, останутся. Поэтому в данном случае разум и инстинкты будут действовать в разных направлениях, то есть конфликтовать друг с другом. Кто победит в этом внутреннем конфликте? Есть ли у разума шанс в борьбе с инстинктом?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос надо понять откуда вообще взялись инстинкты, и откуда взялся разум.
Любое живое существо, чтобы выжить, должно иметь внутри себя какую-то модель окружающей действительности, определяющую его поведение. На ранних этапах эволюции жизни, когда еще не было на Земле существ с большим мозгом, информация о внешней среде намертво «прошивалась» в устройстве нервной системы животного. Я говорю «намертво», поскольку каждое конкретное животное рождалось и умирало с одной и той же «схемой» нервной системы: схема эта была записана в генах, а гены на протяжении жизни индивидуума не изменяются. Можно сказать, что такое животное аналогично такому компьютеру, все программное обеспечение которого «зашито» в ПЗУ на заводе. Любые изменения в подобную модель внешней среды могли вноситься лишь естественным отбором на протяжении многих поколений. Это была очень «негибкая» система, и не удивительно, что в конце концов на свет появились организмы с «перезаписываемой памятью», в которую можно было записывать и перезаписывать информацию в течении жизни отдельного организма. Модель внешней среды, хранящаяся в организме, теперь могла изменяться на протяжении его жизни, в зависимости от изменения внешних условий.
