Значительное количество протестантов проживает и в других графствах Ольстера, оставшихся за Ирландской республикой после раздела ее территории: Каване и Монагане. И хотя мне известны случаи "Ромео и Джульетты" в Монагане на почве происхождения, как правило, они кончаются мирно, а на мой вопрос, есть ли какие-то трения между общинами в приграничных графствах, фермер Фрэнк ответил, что, пожалуй, нет. За исключением того, что протестанты – из чувства солидарности – предпочитают делать покупки в лавочках, принадлежащих одному из них: Но разве это можно даже близко сравнить с тем зоопарком, в который превратили 6 графств британцы?
За время жизни в Ирландии я успела побывать здесь почти везде. Донегал оставался одним из немногих малознакомых мне уголков. Побывать здесь я мечтала уже давно: этот край – своего рода "республиканская Ривьера". Кого ни спроси в сентябре, где они отдыхали летом, почти все республиканцы назовут Донегал. Всем им дает новый заряд бодрости на предстоящий год этот красивый и суровый край, глядя на который, невольно вспоминаешь песню Кола Бельды: "Если ты полюбишь Север, не разлюбишь никогда!"
Это было одной из причин, побудивших меня увидеть Донегал собственными глазами: что такого особенного в нем, что дает столько сил и вдохновения этим людям в их нелегкой борьбе? Я хотела сама почувствовать, что он значит для человека, который приезжает сюда из 6 графств.
Другой причиной, как я уже говорила, был совет Финтана – одного из немногих людей, с кем я могла поделиться своими самыми сокровенными мыслями, чувствами и даже фрустрациями..
– Мне надоело быть "экзотическим животным"! Я просто хочу быть одной из вас! – сказала я ему за кухонным столом, когда он, по обыкновению, готовил для меня чай. И он, сам уроженец этих мест, посоветовал мне провести отпуск в Фалькаре, походить по здешним пабам и пообщаться с местными людьми.
– Вот увидишь, все станет другим после этого! Все образуется! – до сих пор звучит у меня в ушах его негромкий спокойный голос.
Его нет рядом. Его жизнь сейчас напоминает мою несколько лет тому назад, – когда каждый день казался дурным сном, плохим дешевым голливудским фильмом. Но все кошмарные сны когда-то кончаются – и я теперь знаю это. И я искала сегодня ночью в небе падающую звезду – для того, чтобы этот его дурной сон кончился поскорее. ..
Чем знаменит Донегал? Конечно же, своими длинными песчаными пляжами, которые на открытках так похожи на антильские (если бы не крытые соломой старые ирландские коттеджи на заднем плане). Конечно же, Гэлтахтом : именно в Донегале сохранилось, наряду с Коннемарой, наибольшее количество районов, где люди до сих пор еще говорят по-ирландски! Это породило здесь настоящее паломничество тех, кто стремится, вопреки практицизму сегодняшней жизни, выучить свой подлинный язык – язык своих предков. Летом по всему Донегалу открыты специальные школы – как для детей, так и для взрослых, в которых можно обновить свои познания в ирландском языке или начать учить его с нуля. Приезжают сюда для этого люди и из Америки, Голландии и других стран. А для подростков в Гэлтахте Донегала организуются специальные летние курсы, на которых за все время пребывания на них запрещается говорить по-английски. Ошибка прощается только на первый раз: пойманные во второй раз беспощадно посылаются домой, и нет большего стыда для ирландской семьи, чем такое вот преждевременное возвращение!
Не обходится и без курьезов: как рассказывала мне Мэри, одна из моих знакомых, когда она в ее отрочество была в Донегале на таком курсе, у одного из ее друзей начался приступ аппендицита. Никто не знал, как будет по-ирландски аппендицит – и бедняжка чуть не умер, пока Мэри не завопила, наконец: "Доктор! Ан оспидал !", и учителя не разобрались, что к чему.
Вам кажется это крайностью? А Вы знакомы с тем, как "милые и чрезвычайно цивилизованные", как нас заверяет сегодня наша пресса, англичане насильно отучали ирландцев от их родного языка? Еще 100-150 лет назад Гэлтахт был значительно больше. Как пишет английская писательница Лиз Кертис в своей книге "Все та же старая история: корни антиирландского расизма", "когда в 1831 году была введена так называемая "национальная" система образования – названная позднее поэтом-революционером Пориком Пирсом "орудием убийства": ирландскому языку в ней не было места, и он быстро начал вымирать. Ирландские дети должны были носить на шее особую табличку: каждый раз, когда ребенок говорил по-ирландски, на табличке делалась зарубка, и в конце дня его наказывали соответственно числу зарубок". Причем дети должны были доносить друг на друга – чтобы сильнее наказали не тебя, а другого….
