Например, его одноклассник Гельмут, работавший много лет инженером на химическом комбинате: когда кoмбинат закрылся, а Гельмут и тысячи таких, как он, оказались на улице, Гельмут почти три месяца беспробудно пил шнапс, а потом попытался-таки взять себя в руки, но все, на что его хватило, – это уехать в Берлин и устроиться там после долгих скитаний продавцом в магазин электротоваров. Там они и столкнулись на прошлое Рождество, когда приехавший домой Кристоф заходил туда в поисках подарков родственникам. Гельмут похудел, осунулся и выглядел явно не в своей тарелке.
– Я вовсе не хотел уезжать из Халле. У меня дома мама осталась одна, у неё рак. Ухаживать за ней некому. Но если бы я сидел дома на пособии, нечем было бы платить за её частное лечение, а это – её последняя надежда. Я для этого взял в банке ссуду и вот теперь ее отрабатываю – объяснил он Кристофу.
– Ну что же ты так, друг? Надо было заранее побеспокоиться о частной страховке. Вот у меня, например, все продумано: страховка, пенсия…, – покачал головой Кристоф.
– Продумано?. Думать-то легко, а вот чем её было платить? Ты не знаешь, что это такое – когда завод закрывают и всех выбрасывают на улицу! – и Гельмут отвернулся в сторону других покупателей, явно давая понять, что беседа закончена. Кристоф пожал плечами и вышел на морозную, украшенную праздничными огнями улицу.
«Завидуют мне. Неудачники -комми, что с них взять?» – подумал он. Неужели они не видят всех превосходств новой жизни: эффективная экономика, возможность ездить за границу? Но какой-то нехороший осадок в душе остался…
В Белфасте Кристофу предстояло решение первой большой возложенной на него ответственной задачи – создание, можно сказать, на голом месте, с нуля, нового телефонного центра его компании по обслуживанию региона, руководство которым поручалось ему. Он стремился изо всех сил оправдать возложенные на него английским менеджером надежды. Практически дневал и ночевал в офисе, лично следил за установкой всей аппаратуры и мебели, руководил отбором будущих кадров. Среди них оказался один достаточно неожиданный для здешних мест экземпляр: русская женщина. Конечно, где их только сейчас не встретишь, а в Германии вообще практически на каждой улице можно услышать русскую речь, но здесь Кристоф с бывшими братьями по СЭВ практически не сталкивался. Сюда они, видимо, ещё не добрались. И ему стало очень любопытно, когда он прочитал её резюме, в особенности – то, что она в совершенстве, по её словам, знала голландский язык, который был нужен для этой позиции. Откуда она его знала?
Все выяснилось во время интервью. Евгения много лет прожила в Голландии, была там замужем, а потом уехала оттуда. В детали она предпочитала не вдаваться. Во время интервью он почему-то не выдержал и сам рассказал ей, что он – не просто немец, а родом из бывшего ГДР, то есть, что они в какой-то мере бывшие братья. Он сам не знал, почему и зачем он об этом сказал. Обычно Кристоф предпочитал не распространяться о своем прошлом. Не то, чтобы он его стеснялся, но оно давало повод собеседникам для различных предрассудков в его адрес, а он совершенно справедливо считал себя одним из них, таким же, как они, и ему до смерти надоело выслушивать плоские шуточки о штази и берлинской стене. "Как ты через неё перелез?" – обычно спрашивали его западные коллеги. И начинали громко хохотать, не дожидаясь его ответа.
С Евгенией же было по-другому. Она вскинула на него большие серьезные зеленые глаза и радостно-искренне воскликнула:" Ой! Правда? Ну, как там Ади?"
От неожиданности Кристоф даже опешил: "Какой Ади?" (неужели она это про Гитлера? – лихорадочно размышлял он).
"Ну как какой? Помните, была у вас такая детская передача – "Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас"? В ней такой ведущий был, мужчина в каштановом парике, спортивный. Девушка с ним была, – кажется, её звали Тина. У нас в СССР эту программу в моем детстве тоже по телевизору показывали. Он мне так ужасно нравился, когда мне было лет 5-7! Так где он сейчас? Жив?»
К своему смущению Кристоф был вынужден признаться, что не знает, где сейчас Ади, и что с ним.
"A Дин Pид, так что же все-таки случилось с Дином Pидoм? У нас об этом было так мало информации!" .
И Кристоф почувствовал, что его мысленно уносит в детство. Он увидел перед собой свою старую школу, ребят в голубых галстуках юных тельмановцев, первомайскую демонстрацию, – и даже услышал где-то из подсознания песню на русском языке, который он когда-то учил в школьном хоре: "Всегда мы вместе, всегда мы вместе – ГДР и Советский Союз!"
Чтобы отогнать от себя нахлынувшие картины, Кристоф зажмурился. Такое с ним давно уже не случалось. Он страшно не любил давать воли чувствам и эмоциям, тем более, что в бизнесе от них один только врeд. Через секунду самообладание вернулось к нему.
"Понятия я не имею, что случилось с Дином Pидoм , "- сказал он, приветливо, как ни в чем не бывало, улыбаясь. -"Кажется, он оказался гeем и на этой почве покончил с собой."
