На курсе нас было 100 человек, поделенных на 4 группы по 25. Я с большим любопытством разглядывала своих будущих однокурсников. Большинство девушек, как москвички, так и приезжие, были скромные вчерашние школьницы вроде меня, но были среди нас и московские «светские львицы» из «элитных», как сказали бы теперь, семей, знавшие толк в импортной косметике и шмотках; и разбитные провинциалки, от соседства с которыми по общежитию можно было ждать мало хорошего. Здесь были представители самых разных народов СССР – и, конечно, меня очень интересовало, будут ли среди моих однокурсников африканцы… Я заметила несколько смуглых арабских лиц – и, к своему удовольствию, двух курчавых эфиопов: маленького со шрамом на лице и высокого, с тонкими чертами гордого лица и похожей на львиную шевелюрой. Иностранцы держались от наших студентов несколько особняком. Уже потом я поняла, что скорее было наоборот – это наши студенты предпочитали держаться подальше от иностранных… Мы прочитали списки деления нас на группы, вывешенные в коридоре. К сожалению, все иностранные студенты оказались в другой группе, чем я. Это означало, что мы будем видеться только на лекциях, но не на семинарах, и экзамены будем сдавать отдельно. Кто-то тронул меня за плечо. Лида Басина!
– Ну как, парней у нас в группе много будет? Один, два, три, четыре… Ой, смотри, какое имя- Цецен Алексеевич! Наверняка какой-нибудь писаный красавец! Цецен! Это же не имя, а поэма! Надо будет его найти…
Мы увидели его во время переклички. Цецен Алексеевич оказался маленьким кривоногим калмыком…
Накануне этого большого дня мы заселились в общежитие. И здесь мне дважды повезло: во-первых, потому что я попала в небольшую группу, которую отправили не на приводившую меня в ужас Стромынку, а в общежитие одного из авиационных институтов у станции метро «Речной Вокзал», где наш институт снимал этаж. Там было не по 5-6, а лишь по 3 человека в комнате плюс ванна, кухня и туалет на каждый блок из 4 комнат. Ни в какое сравнение с мрачной Стромынкой наш уходящий в небо 20-этажный небоскреб не шел! Отталкивало здесь только одно – очень строгая пропускная система. Иной раз даже родителей, и тех не хотели к нам пускать. Я думаю, это было связано с профилем института-хозяина здания. Но условия были замечательные. Здесь был и свой буфет, занимавший целый этаж – на 15-м этаже, и библиотека с телевизором, и красный уголок с теннисным столом… Раз в 2 недели нам меняли постельное белье, выдавая свежевыстиранное. Комната была обставлена скромно, но со вкусом: кровати, стулья, столик. Выдавались нам напрокат и занавески, и чайник, и даже утюг. Все проживание стоило на год 24 рубля – это включая и отопление, и электричество, и воду. Для сравнения – наша месячная стипендия составляла 40 рублей, у отличников – 50…
Во-вторых, везение состояло в том, что в очереди за ордером на поселение в общежитие я познакомилась с девушкой, которая стала моей самой лучшей в жизни подругой. Это и была Лида Басина из Житомирской области. Возможно, если бы я не встретилась с ней, я была бы сегодня совсем другим человеком.
У Лиды был удивительный дар общения с людьми: стоило только поговорить с ней минут пять, и ты чувствовал себя так, словно вы были знакомы всю жизнь! Я тогда была застенчивой и замкнутой до болезненности, я даже в магазин одна ходить побаивалась, а уж чтобы заговорить с кем-то незнакомым… И мне наверняка было бы очень трудно привыкнуть к новой, самостоятельной жизни, если бы не Лида.
Я обратила на нее внимание потому, что меня в тот период, после общения с Эмилией Вениаминовной и совместного похода с мамой на концерт музыкального коллектива из Биробиджана «Фрейлехс», посвященного юбилею Еврейской Автономной области, очень заинтересовали как народ наши евреи. Дело в том, что я очень мало знала об их культуре, а музыку практически впервые услышала только в 16 лет. Тогда быть евреем не было в моде, как сейчас. «Вот было бы здорово, если бы у меня была подруга-еврейка!»- часто думала я тогда. Но у нас в классе евреек не было. И когда я увидела большие карие Лидины глаза за толстыми стеклами очков, я совершенно непроизвольно с нею поздоровалась. Она очаровательно, по-домашнему улыбнулась и заговорила со мной так, словно знала меня со времен детского сада! Лед тронулся…
– А давай поселимся вместе!- предложила мне она.
– Давай- согласилась я с ходу.
