Чтобы не сорваться, чтобы выдержать я начала себя по полной загружать: по новой, с нуля начала писать диплом (до защиты оставалась всего пара недель) и начала искать работу. Хотя бы с 9-и до 5-и мысли мои не будут постоянно зациклены на одном и том же, думала я… А сама по-прежнему по тысяче раз в день прокручивала произошедшее в голове, и мне становилось все тяжелее и тяжелее.
Я переселилась к Катарине в Амстердам – там было легче найти работу, да и доехать в любом направлении тоже. Я была по-настоящему тронута, когда она не только разрешила мне у нее прописаться, но и сказала, что я могу жить у нее столько, сколько будет надо, и она никаких денег с меня за это не возьмет. По голландским понятиям это было неслыханное гостеприимство – хотя по советским вполне нормальное дело, – и после почти 8 лет жизни в этой стране я смогла оценить его по-настоящему!
Катарина к тому времени рассталась со своим суринамским другом Венделлом, но успела родить от него очаровательную маленькую девочку-бесенка (по характеру) по имени Шарлотта. Шарлотта была на год младше Лизы, и я поначалу всерьез опасалась, как я отреагирую на то, что рядом окажется маленький ребенок, который постоянно будет напоминать мне о моем собственном. Тем более, что только за пару месяцев до этого обе девочки играли вместе, и Лиза прибегала ко мне жаловаться на Шарлотту что та «кусается и дерется» (сама Лиза была в этом отношении настоящим маленьким ангелом).
Но ничего, все прошло нормально. Когда я затащила в дверь Катарины свои сумки, Шарлотта исподлобья посмотела на меня и потребовала объяснений, а где та девочка, с которой она играла. Катарина как могла объяснила ей. А я почувствовала прилив нерастраченных материнских чувств – и если бы не Катарина, избаловала бы ее малышку за это время совсем…
Катарина жила в старом угловом доме на одном из амстердамских каналов – в таком, в каких обычно здесь бывают магазины, и поэтому жилье ее было очень необычной планировки. Там, где обычно размещается собственно магазин – сразу на входе, c окнами на две стороны – у нее была холодная, неотапливаемая зимой заваленная вещами и одеждой прихожая, из которой одна лестница вела вниз, в гостиную, находившуюся в подвальном помещении, а другая -наверх в спальню. Гостиная небольшой перегородкой отделялась от кухни, из кухни другая лестница уводила наверх, в туалет и душ, и там, наверху, круг смыкался: рядом с туалетом и душем был маленький будуарчик, переделанный под спаленку для Шарлотты, и спальня самой хозяйки, в которую можно было войти и с другой стороны… В прихожей были гигантские, магазинные окна, завешанные наглухо белыми занавесками, а окна в гостиной были на уровне тротуара. По вечерам в гостиной этой было очень уютно. Мы сидели на полу возле газовой печки с бокалом вина, и я в который раз рассказывала Катарине о годах замужества с тем, с кем она познакомилась когда-то на нашей с ним свадьбе. Катарина умела удивительно хорошо слушать. Ее собственный опыт общения с карибскими мужчинами и отсуствие расовых предрассудков помогали ей как следует меня понять.
– Женя, бедная ты моя!- говорила она мне и обнимала меня как настоящая мама. – Все обязательно будет хорошо!
Спала я на полу в гостиной. По утрам Катарина уходила на работу в свою библиотеку и увозила Шарлотту в садик. Работала она теперь 4 дня в неделю, с дополнительным выходным по средам.
Мне было очень хорошо с ними – и в то же время очень не хотелось им мешать, ведь у них же своя жизнь. И поэтому когда до суда оставалась еще неделя, я решила не путаться у Катарины под ногами, надоедая ей своими страданиями, а поехать в Ирландию. Все равно же меня обвинили в том, что я хочу туда убежать…
Автобус до Дублина уходил вечером. Помню, когда он тронулся и выехал за город, и я увидела бушующие зеленью поля и море цветов, до меня дошло наконец то, что не доходило пока я жила у Петры – что уже наступило лето. А я и совсем не заметила, как… Впервые за 30 лет жизни лето меня совершенно не радовало. Я не чувствовала ни солнечного тепла, ни запаха цветов, ни птичьего пения. Все вокруг меня казалось мне застывшим как на картине.
…Ирландия была хороша собой. Ах, как хороша… В тот раз я впервые увидела ее почти всю, проехав от Дублина до Вестпорта и далее по западному побережью через Лимерик на юг, до Корка и обратно в Дублин по побережью восточному. Я останавливалась в BB, дышала свежим воздухом, помогала фермерам загонять коров на другое поле ( с удивлением открыв для себя, что тяжелые на вид коровы, оказываются, бегают как заправские спринтеры!), лазила по скалам Мохер, побывала на месте гибели Майкла Коллинза (оно в жизни совершенно не такое, как в фильме!) и даже свистнула на память камешек из стены его родного дома в Клонакилти…
