Сам Малин Хед меня разочаровал. Мы сфотографировали метеостанцию и вышли на высокий мыс, на котором красовались три уродливых бетонных сооружения, напоминавших заброшенные автобусные остановки хрущевских времен. Зачем они там были построены, мне так и не стало ясно. Может быть, для того, чтобы туристы могли прятаться от дождя? Внизу виднелся сам выступающий в море мыс, до которого стремились добраться самые спортивные. На нем камнями было выложено гигантское "Эйре", а также имена многочисленных побывавших здесь путешественников, включая некую Елену русскими буквами.
Когда мы выехали с Малин Хеда, начался проливной дождь. Горные одичавшие овцы неспешно трусили по дороге, не обращая никакого внимания на гудевшие им машины. Инишовен в целом выглядел довольно мрачно, и я была рада, когда мы оставили его и Бункрану позади и устремились в более красочную часть Донегала – Ратмуллен, Милфорд и Портсалон. Погода тоже улучшилась, выглянуло солнышко, позволившее мне оценить всю красоту здешнего побережья. Правда, до этого неутомимый Фрэнк еще успел настоять на своем и завезти меня к древнему памятнику между Дерри и Леттеркенни, – круглому форту конца бронзового – начала железного века – бывшей резиденции королей Ольстера О' Нилов. Он оказался стоящим на высоком холме белокаменным сооружением, напоминавшим наш старый Кремль (можно было подняться на стены и походить по ним, сверху было видно по меньшей мере пол-Донегала), только гораздо более древним. Я насмерть замерзла на этих стенах и отогрелась только уже ближе к Дунфанаги.
Донегал действительно красив, но я не могла оценить его полностью пока не побыла в нем пару дней. Например, места, где я живу, тоже красивы, – и я долгое время не могла понять, почему же все без исключения мои друзья хотят отдыхать в Донегале, когда у нас и красиво, и ближе к дому. И только на третий день своего пребывания в Минларе (так называлась деревня, в который я сняла себе на неделю "дачку") поняла: когда вся прониклась спокойствием этих мест. Позади, в каком-то ином мире остались, словно в дурном сне, ежедневно взрываемые и еженощно бросаемые в окна тех, кто "не угодил" сделанные из водопроводных труб лоялистские бомбы, ежедневные депрессивные сводки новостей – об избиениях и поджогах, о парадах и угрозах, само чувство угнетенности, висящее в тяжелом воздухе: когда не можешь сказать вслух все, что думаешь, когда идешь по улице, внутренне напрягшись, когда вокруг тебя снуют взад-вперед натовские броневички.
Если бы я приехала отдыхать в Донегал из Дублина, а не из Северной Ирландии, я никогда не смогла бы понять того, что он значит для моих друзей – СВОБОДУ!
Нормальность жизни такой, какой она должна быть для всех. И какой она, без сомнения, была бы и на Севере, – если бы не "добренькие" английские "миротворцы" с их натравливанием людей разных национальностей друг на друга, в многовековом опыте чего они так преуспели, от Ольстера и Ближнего Востока до Зимбабве и Фиджи!
Уже начинало темнеть, когда мы добрались до Фалькарры – деревни, посетить которую так советовал мне Финтан. Как-то не вязалось в голове, что мы находились далеко на Севере – настолько южная, курортная обстановка была вокруг: От Фалькарры рукой подать до Гортахорка, в котором находятся летние дома многих известных деятелей республиканского движения. Гортахорк – маленькая деревня на берегу замкнутого почти кольцом залива, который в период отливов практически становится сухим. По данным переписи населения, здесь живет всего 123 человека. Конечно же, все знают друг друга. Дух захватывает, когда проезжаешь маленький утопающий в зелени Гортахотк и оказываешься на горных, похожих на крымские дорогах, с которых открывается вид на необозримые просторы Атлантики и длинные, ослепительно-желтые, без единого камешка донегальские песчаные пляжи… Если бы еще вода была теплой!
Минлара находится всего в 5 километрах от Гортахорка. Маленькая деревушка делится на Верхний Город (над шоссе) и Нижный Город (под шоссе, ближе к океану). Между Гортахорком и Минларой – маленький причал, откуда ежедневно уходят катера на остров Тори – один из самых интересных уголков традиционной Ирландии.
Коттедж, в котором я провела ту неделю, был совсем новенький. В этих суровых северных местах, как и в нашем Крыму, местные жители пытаются заработать на год вперед сдаванием жилья туристам на лето. Я решила устроиться в комнате на чердаке – оттуда не только видно океан, но, если спать с открытым окном, можно убаюкиваться его шумом. Я надеялась что за эту неделю мне тоже удастся отключиться от всего, но меня продолжали преследовать новости. Хотела бы я оказаться хоть на недельку там, где нет ни телевизоров, ни радио, ни газет! И хотя я намеренно не включала телевизор, Дермот все равно находил способ изложить мне последние известия – по телефону…
К вечеру первого своего дня в Минларе я заснула после всего свежего воздуха как убитая, твердо намереваясь наутро осмотреть пешком все окрестности и съездить на остров Тори.
