Прочитав все это, можно сказать: ну и что? Разве мало на свете стран, в которых иностранцы могут получить качественное платное лечение?
В том-то все и дело. Уникальность Кубы на нашей планете на сегодняшний день – в том, что средства, полученные от лечения иностранцев, которые могут себе это позволить, идут не в карман хозяевам клиник, а в государственную систему бесплатного качественного медицинского обслуживания для всех кубинцев. Более того, – те же самые медицинские услуги предоставляются рядовым кубинцам в тех же самых клиниках, в которых лечатся иностранцы, – и бесплатно! Один мой знакомый ирландский республиканец, помнится, все возмущался тем, что «на Кубе местным жителям не разрешается останавливаться в одних отелях с иностранцами». Не знаю, почему его так до глубины души взволновали права немногочисленных спекулянтов сигарами и проституток, что ради них он готов закрыть глаза на остальные факты кубинской действительности, в том числе и тот факт, что местные жители спокойно себе лечатся – причем совершенно бесплатно! – в тех же самых больницах и лечебницах, что и иностранцы. Скажи мне, что из этого для тебя важнее, и я скажу тебе, кто ты…
С раннего утра в понедельник в клинику потянулись врачи, медсестры, нянечки и разный обслуживающий персонал – это было похоже на перелетных птиц, возвращающихся в родные края. Они шли на работу неторопливо, весело переговариваясь друг с другом, причем – что поразило меня после стольких лет жизни на Западе – все шли вместе, рядом и спокойно разговаривали друг с другом о жизни, как равные: от самого крупного медицинского специалиста до уборщицы. Никаких тебе каст. Раньше мне никогда бы это настолько не бросилось в глаза, как теперь – и моя мама тут же повторила вслух мои мысли:
– Смотри-ка, Женя! И уборщицы, и доктора – здесь все коллеги, все товарищи! Здорово-то как…
Тут в дверь к нам постучалась задорная дежурная медсестра с русским именем Нюрка и бурно жестикулируя, объяснила, что пора собираться на обследование. Мы засобирались…
У подъезда нас уже ждала вчерашняя машина, а шофер старательно и терпеливо погружал в нее различного возраста детишек на инвалидских колясках. Он жизнерадостно улыбался – искренне, не наклеенно, как в американских фаст-фуд ресторанах, – и я заметила, как эта жизнерадостность его передавалась измученным мамам-латиноамериканкам.
Им было немножко проще, чем нам: они не только понимали все, что говорили врачи и медсестры и могли им ответить, но и друг с другом постоянно общались, а поддержка людей, которые понимают, каково тебе, значит так много! И все-таки, даже не умея как следует объясняться на испанском, по дороге в другой корпус клиники, где должно было начаться обследование, я сумела переговорить с одной из мам, аргентинкой.
– Rusa? Ну,и как у вас там жизнь?- поняла я ее вопрос.
– Да честно говоря, паршиво, – сумела объяснить я ей.
– У нас в Аргентине тоже,- жестами и словами объяснила она, – Сейчас, кажется, везде в мире стало скверно. Кроме как здесь…
Я была очень благодарна ей, что она не стала доказывать мне с пеной у рта, как моя страна теперь процветает, как это делали голландцы…
Клиника, в которую мы привезли Лизу, первоначально она создавалась как медицинское учреждение довольно узкой специализации: для исследований и лечения болезни Паркинсона. Кстати, кубинские врачи достигли в этой области поразительных успехов: свидетельством тому – тот факт, что самым, пожалуй, знаменитым пациентом этой клиники стал страдающий этой болезнью бывший американский боксер-легенда Мохаммед Али, который, уж конечно, мог позволить себе любое современное и дорогостоящее лечение в Соединенных Штатах, но тем не менее приехал на Кубу.
