Баллимони – не самое приятное место для двухмильной ходьбы. Этот городок – не только родина знаменитого мотоциклиста Джои Данлопа, погившего трагически на гонке в Эстонии (Джои был протестантом, но прежде всего- он был нормальным хорошим человеком, которого все любили, и на чьи похороны ирландские “католические” байкеры не побоялись приехать со всего острова). Люди никогда не забудут одну из самых больших трагедий современной Северной Ирландии – вызванного лоялистским психозом вокруг Драмкри убийства здесь троих маленьких католических мальчиков – братьeв Куинн, сожженных заживо в своем доме…
Ронни был бы очень раздoсaдован узнать, что мы успешно добрались до цели, – погода была превосходная! – и попали даже на более ранний поезд.
Когда поезд тронулся, мне подумалось о том, что при таком “ольстерском гостеприимстве” “провинции” трудно ожидать не только “международной солидарности с делом оранжистов”, которой теперь вдруг резко стали искать эти сектанты, как-то не замечавшие раньше собственной “блестящей” (как протертые штаны) изоляции”, но и расцвета туризма. Кому охота, будучи туристом, попадать в руки местных Иванов Сусаниных – за одно лишь сказанное и вполне невинное при том слово?
Следующий день мы с Аленой провели в городе Дермота – ночевали у одной гостеприимной пожилой республиканской активистки, которая встретила нас как родная бабушка. Я по-прежнему старалась не говорить с Аленой о политике, но политика тут буквально перла изо всех щелей. Даже в пабе, в который мы зашли вечером, чтобы послушать музыку.
По слухам, паб этот принадлежал армии, но я не знаю, не спрашивала. Находился он на католической стороне города, и с потолка в нем свисали огромные флаги разных стран. В том числе и наш – советский. Мы с Аленой практически не пили, хотя хозяева и предлагали нам. Я успела сообщить Дермоту эсэмеской, что мы у него в городе, и он зашел в этот паб, якобы случайно – и якобы очень удивился, увидев меня. Я представила его Алене – естественно, ничем не выдавая характера наших отношений. У Дермота были широкие контакты по международной части, поэтому его общение с нами здесь никого не удивило и ни у кого не вызвало пересудов.
Алена во все глаза смотрела на пожилого ирландского дедушку, который зарабатывал себе по 2 пинты в каждом баре, весьма профессионально исполняя тирольские напевы – где только научился? Я же говорю, что от природы ирландцы очень талантливый народ. Как неотшлифованный, натуральный алмаз. И до щемящего сердце восторга непредсказуемый!
Пока Алена любовалась ирландскими талантами и рассеянно слушала рассказ Дермота о его родном городе, на улице начали сгущаться тучи. Паб полукольцом потихоньку окружили полицейские броневички, а разгоряченная молодежь так же потихоньку готовила за углом «коктейли Молотова».
В городе Дермота это случается практически каждые выходные и давно уже никого не удивляет. Полиция явно намеренно провоцировала потасовку, ибо до ее появления никому и в голову не приходило «хвататься за оружие».
Оценив складывающуюся обстановку, Дермот резко поднялся с места:
– Пойдемте-ка отсюда, девушки…
И вывел нас из паба под свет полицейских фар. Кажется, в первый раз Алена по-настоящему прочувствовала, что такое жить здесь. Не думала же она, что я все это специально для нее организовала!
Мы шли вверх, в гору по темной уже улице, и Дермот показывал нам мюрал, на котором было написано и его имя. Он немного выпил и совершенно бессовестным образом пару раз ущипнул меня сзади. Алена вроде бы ничего не заметила, а вот я обиделась. Революционеры так не поступают! Вот подожди, Дермот, доложит об этом кто-нибудь твоей жене – и правильно сделает!
Когда мы наконец подошли к дому нашей хозяйки, стоящему на холме, внизу уже шло настоящее «ледовое побоище». Только безо льда. Полицейские, как и полагается «тевтонскому ордену», наступали «свиньей» – клином, а местные жители окружали их плотным кольцом.
… В оставшиеся несколько дней я успела найти для Алены через свои контакты настоящего ирландского танцора для пары уроков, она выступила в Белфасте с маленьким соло-концертом и, судя по всему, была своей поездкой довольна. Радовалась и я – приятно было смотреть на счастливого человека, приятно было доставить ему эту радость.
Когда Алена вернулась домой, мне все еще хотелось сделать для нее что-нибудь приятное. Мне очень хочется, чтобы и другие люди узнали и полюбили бы Ирландию так, как люблю ее я. Я спросила у Алены по электронной почте, не хочет ли она, чтобы ее музыка прозвучала в местном документальном фильме. Просто так спросила – я ведь даже еще не говорила с его авторами. Я думала, что Алене это будет приятно.
А в ответ Алена словно облила меня из холодного душа: мне пришло электронное письмо, в котором она обвиняла меня в том, что я намереваюсь … нажиться на ее музыке и чуть ли не потребовала соблюдения авторских прав.
Ребята, да вы что? За кого вы принимаете людей? Или, может, вы по себе о других судите? И какая там может быть нажива – в Ирландии вполне хватает своей самодеятельности!
