У меня есть нелепая, возможно, привычка: когда я встречаю человека из другой страны, вспоминать вслух, что я знаю о ней, какие фильмы из этой страны я видела, какие книги читала, есть ли у меня там знакомые. Иногда это производит на людей впечатление – например, на эфиопов, которые бывают приятно поражены моими познаниями о Теводросе и Менелике, о битве при Адуа и об Аксуме. Кстати, привычка эта есть не только у меня: мой брат, например, пытаясь поразить своими познаниями Сонни, подготовил к его первому приезду со мной в Россию целую речь по истории и географии… Венесуэлы. Сонни не мог понять, в чем дело, и зачем это Петя рассказывает ему, кто там в Венесуэле президент, и какие партии в парламенте. А Петя просто не нашел никакой информации о самих Нидерландских Антиллах и решил, что информация о соседней стране тоже произведет на мужа его сестры достаточное впечатление…
При упоминании имен Луи де Фюнеса и Алена Делона лицо Амандины просветлело:
– О-ля-ля! Здесь этого никто не знает! Кроме Тайга, конечно, но он уже почти француз.
– Да я выросла на этих фильмах… У нас их знают все. Даже те, кто не знает ни слова по-французски!
– Знаешь, а Ален Делон такой высокомерный тип! Он говорит о самом себе только в третьем лице: «Ален Делон считает…», «Ален Делон решил…» Фу! – Амандина звонко засмеялась, и лед между нами растаял окончательно.
О Франции нам с детства известно столько, что не знаешь и с чего начать! Кажется, что это и так должно быть всем известно – ан нет, в англоязычных странах практически неизвестны ни французские фильмы, ни французская музыка. Все то, что для нас было классикой, на которой мы выросли. Здесь не знают ни Эдит Пиаф, ни Шарля Азнавура, ни тем более Мирей Матье, Жака Бреля (а того, что он бельгиец, уж и подавно!) или Джо Дассена. Здесь никто не слышал оркестра под управлением Поля Мориа. Они не видели фильмов с Лино Вентура, Жаном-Полем Бельмондо или Пьером Ришаром. Здесь не читают Эмиля Золя (я прочитала его «Жерминаль» в 14 лет), Виктора Гюго, Оноре де Бальзака и Антуана де Сент-Экзюпери, а об Александре Дюма знают только по собственным паршивеньким голливудским экранизациям «Трех мушкетеров». Помню, как рыдала я после прочтения «Собора парижской богоматери». А англоязычные уверены, что это веселенький мультфильм-мюзикл с традиционным хеппи-эндом…
По радио англоязычных стран не услышишь ни одной песни не на английском. Такое чувство, что здешние люди просто органически неспособны воспринимать музыку, если им не понятен текст. Сколько раз замечала я, что у них какой-то панический страх даже при звуке разговора на иностранном языке: видно, считают, что иностранцы могут говорить только о них самих и обязательно что-нибудь нелестное. А у нас вся страна спокойненько распевала «Хафанану» Африка Симона и «Марину» Рокко Гранаты (в исполнении Клаудио Вилла) – на слух, включая тексты, не зная ни итальянского, ни суахили, и никого совершенно не волновало, что он не понимает, о чем там поется.
Эту невероятную самоналоженную культурную нищету англоязычного мира по-настоящему замечаешь, когда оказываешься на континенте – в той же Франции, в Нидерландах или у нас и включаешь радио. Почему французы не боятся слушать песни на греческом или даже на немецком? Бедные англоязычные! Они сами не знают, сколького они лишены. Они так любят говорить про советский «железный занавес», а ведь мы в Советском Союзе, если разобраться, имели возможность познакомиться со всем самым лучшим из культуры западных стран. У нас был не «железный занавес», а «железное сито», отсеивающее всякие плевелы. Если нам чего-то не показывали, оно, как правило, на поверку и действительно того не стоило. В этом я еще раз убедилась, посмотрев недавно фильм, о котором в детстве только читала – «Лихорадку субботним вечером». Боже, до чего же бессодержательная, пустая тягомотина! Какие никчемные пустышки-герои! Там только что и есть интересного – так это музыка и пара танцевальных сцен. Но музыка эта и у нас в СССР была – по радио и в журнале «Кругозор».
А уж что англоязычные проделывают с иностранными именами! Просто уму непостижимо, как они умудряются их исковеркивать. Еще ни разу не слышала, чтобы хоть одну, самую даже простую русскую фамилию по BBC или CNN произнесли с правильным ударением. Курникoва у них непременно Курник;ва. Борис у них – Б;рис. Хорошо еще хоть, что Сталин – не Сталин. Но все равно почему-то Джозеф. Да что там русские, если даже Михаэль Шумахер у них «Майкл»! Причем и сам Шумахер уже, судя по всему, с этим смирился. Какая дикость! Ну, не называем же мы Тони Блэра Антоном, а Маргарет Тэтчер – Маргаритой?
