Но Сонни был начисто лишен преподавательских способностей. Все, что он умел сам, он никак не мог передать другому. У него не хватало слов. Несколько раз пытался он объяснить мне различные компьютерные штучки – и каждый раз дело кончалось ничем. Если я чего-то не понимала с первого раза или, боже упаси, его переспрашивала, он горячился, называл меня “stupid” и бросал объяснения. Постепенно у меня на этой почве выработался комплекс: неужели я действительно настолько глупая, как он пытается мне внушить? И поэтому освоить все то, чему Сонни так и не смог меня научить, чтобы говорить с ним на равных, стало для меня своего рода делом чести. Хотя говорить нам уже вряд ли когда придется…
Я не пожалела о принятом решении. В новой фирме на первые три недели нас послали на специальный курс, где нас учили всему о компьютерах, начиная с самых азов. Наш учитель, веселый англичанин-блондин, не обзывал никого из нас никакими словами и объяснял так доходчиво, что не понять материал мог бы только деревянный столб. Новая фирма находилась на другом конце города – в шикарном прибрежом поселке с красивым названием Дан Лири. “Dun Laoghaire” было написано по-ирландски на ехавших туда из центра автобусах. Премудрости правил ирландского произношения и написания казались мне намного труднее любого IT. Из Дан Лири уходили паромы в Англию и Уэльс. Сочетание моря, порта, близости гор и почти тропических с виду растений вроде пальм несмотря на совсем не тропический холод вызывали ощущение праздника. Было приятно выйти из офиса в обед и прогуляться вдоль набережной. А еще в Дан Лири была куча маленьких благотворительных магазинов, в которых за гроши продавались разные интересные ставшие ненужными их владельцам вещи. Вскоре у меня была уже целая коллекция разноцветных шотландских юбок-килтов.
Настроение было прекрасным. Учиться было интересно, даже принимать до 150 звонков в день, как нам пришлось, когда мы начали работать, меня не пугало. С работы я выходила усталая, но с чувством выполненного долга. Единственное, что омрачало мою новую жизнь – это неизвестность насчет того, как же мне привезти в Ирландию Лизу и где ее лечить. То есть, привезти саму Лизу технически не было никаких проблем – она была европейская гражданка. Но кто будет ухаживать за ней в ее состоянии, с кем ее оставить, когда я буду работать? Это я могла доверить только маме. И вот тут-то и начинались проблемы.
В то время в Ирландии было так мало мигрантов, что фактически никто не знал, какие на этот счет существуют законы, и есть ли они вообще. Собственное ирландское законодательство на данную тему датировалось еще довоенным периодом и поэтому совершенно не было детально разработано. Это означало на практике «что хочу, то и ворочу». Здесь не было даже адвокатов, специализирующихся по миграционному законодательству. Женщины из Citizens Information Centre, к которым я обратилась за советом, вытращили на меня глаза как будто я свалилась с Марса. Они куда-то звонили, что-то пытались выяснить. Министерство иностранных дел сказало, что это не в их компетенции. Министерство внутренних дел сказало, что они консультаций по такому вопросу не дают. Тогда добрые женщины, которые искренне пытались мне помочь, посоветовали мне обратиться к одному местному члену парламента от лейбористской партии, что я и сделала.
Лейборист оказался очень приветливым дяденькой. Он обещал сделать в парламенте депутатский запрос по моему вопросу. Нужно сказать, что у меня совершенно не было представления о том, кто есть кто на ирландской политической сцене. Изо всех ирландских политических партий до приезда сюда я знала только одну – Шинн Фейн. Я успела заметить, что при ее упоминании очень многие люди в Дублине как-то странно дергаются. Вообще, отношение на Юге к Северу было для меня непонятным: казалось бы, в любой стране люди мечтают восстановить ее территориальную целостность и воссоединить нацию, даже невзирая на проблемы, которые это с собой принесет (см. на Германию). Но многие южане не просто боялись ездить на Север, а с каким-то отвращением говорили: «Не нужны нам здесь их проблемы!», словно речь шла не об ирландцах. Видно, северянам они предпочитали каких-нибудь американцев или австралийцев с их ирландскими прабабушками. Я тоже долго боялась поехать на Север: запугали мои местные ирландские коллеги. Хотя именно о Севере я с детства знала больше, чем о Юге. Воображение рисовало какое-то вечно хмурое небо, полицаев, взрывы и чуть ли не противотанковые «ежи», как у нас по линии обороны Москвы.
