Но она поняла. Без слов поняла – и взяла мою руку в свою, переплетя наши пальцы. После стольких лет в Европе, где все подобные жесты «значат что-нибудь нехорошее», я по идее должна была подпрыгнуть до потолка и выдернуть у нее свою руку. И в Европе я бы, несомненно, так и сделала.
Но здесь от этого маленького, простого жеста мне стало тепло на душе. Это был жест дружбы – искренней, от сердца, а не такой, когда «вместе ходят по магазинам и пить кофе», да и то только по заранней договоренности по телефону.
– Я очень рада, что вам у нас нравится!- сказала мне на прощаниеЧжон Ок, – Надеюсь, что когда Вы больше увидите, то понравится еще больше. Спокойной ночи, да?
И застучали по коридору ее невысокие каблучки…
… В Корее мне предстояло встретиться с Доналом и Хильдой. Это именно они должны были прибыть через два дня. Хильда, по национальности южноафриканка, в Пхеньяне работала, а Донал …Донал был ее ирландским мужем, занимался бизнесом в Китае и ездил постоянно туда-сюда. Это был республиканец-северянин – вот как далеко от дома забросила его судьба.
От них я должна была получить инструкции, что мне делать дальше, и Донал должен был всесторонне подготовить меня к предстоящей поездке.
После моей дневной порции экскурсий на второй день Донал ждал меня внизу, в вестибюле отеля. Я узнала его по газете, которую он держал в руках. “Irish Times” – ничего оригинальнее, конечно, нельзя было придумать! Ну, да и вид у него был такой… Моя североирландская соседка о таких говорила: «Его арестовывают сразу когда он пересекает границу – за одно только его лицо!» По Доналу за версту было видно, что он республиканец.
– Dia duit, a chara !- приветствовал меня Донал, когда я к нему подошла.
– Dia’s Mhaire duit !
Я представилась. Увы, как и многие ирландцы он не мог выговорить моего имени и потому решил, что будет называть меня Юджинией. Мне это было неприятно, но я смолчала. «Ага, чтобы труднее было отгадать!»- подумала я. А вслух сказала:
– Уж лучше зовите меня тогда Дженни!
– Много слышал о тебе от Дермота. Только хорошего, – поспешил он добавить, перехватив мой озабоченный взгляд. – План такой. Отдохни пока, посмотри достопримечательности в Пхеньяне и окрестностях. Товарищ Сон об этом позаботится. Мы потом тоже присоединимся к тебе, чтобы не бросалось в глазам что тебя везде возят одну. А потом поедем с тобой на озеро Сичжун, в санаторий, где лечат грязью. Ты там полечишься, а мы с Хильдой займемся твоей подготовкой.
Я уже знала, что на Кюрасао меня будут звать Саския Дюплесси. Это был реальный человек, женщина, чуть моложе меня, южноафриканского происхождения, проживавшая в Зимбабве. Она погибла, отдыхая в Таиланде – во время печально знаменитого цунами. Тело ее так никогда и не было найдено, зато был найден (мне не сказали, кем) ее паспорт. Никто не хватился ее, никто не искал ее останки. Она не успела вписаться в отель – пошла на тот роковой пляж прямо приехав из аэропорта… Интересно, как они все это узнали?
И теперь мне предстояло стать ею.
– А если у нее где-то есть родные, которые могут подтвердить, что я – это не она?- поинтересовалась я. – И на каком языке я должна буду говорить- на английском или, может, на африкаанс?
– Не волнуйся, Дженни. Все проверено. Родители Саскии Дюплесси скончались еще лет 5 назад. Есть у нее еще брат, но он эмигрировал в Австралию и давно уже не общался с сестрой – они были в ссоре. С тех пор, как она решила переехать в Зимбабве – он увидел в этом «поддержку режима Мугабе». Ну, а проверить что-либо в самом Зимбабве у них кишка тонка! Что касается языка, то твой английский как раз напоминает по акценту южноафриканский. Настоящий южноафриканец, конечно, сразу услышит разницу. Если такой тебе случайно попадется, скажешь,что на твою речь сильно повлияла жизнь в Зимбабве. Но Хильда постарается натаскать тебя по языку как следует, так что не переживай! Африкаансу она тебя научит, но только понимать- и говорить в ограниченной мере. Она же будет готовить тебя по аспектам жизни в ЮАР и в Зимбабве – на случай, если кто-то что-то спросит. Ну, а я займусь с тобой собственно технической стороной дела: какая информация нужна, как нам поддерживать связь, твои контакты на месте, твоя «легенда» и так далее. Ну, и прочие… технические навыки, которые могут пригодиться. Товарищ Сон все время будет при тебе здесь – как переводчик и твоя связь с внешним миром. Будут какие проблемы, вопросы – не стесняйся, он здесь для того и есть.
– И сколько времени уйдет на всю эту подготовку?
– Полгода, не меньше: возможности у нас ограниченные… Да, пока не забыл: сразу скажу – на месте не показывай, что ты понимаешь местный диалект. Голландский -это можно, а местный – не показывай. Он такой редкий, что люди начнут задаваться вопросом, не была ли ты там у них уже раньше. Да и так полезнее будет: может, услышишь где-то что-то, что не сказали бы, если бы знали, что ты их понимаешь…
– А как же мои родные? Я не хочу уезжать, не будучи уверенной, что у них тут все в порядке.
