Нет, они предпочли бы, конечно, мужчину. Но мужчина, который мог бы претендовать на власть, помер не без помощи Михи. И что остается? Истеричный подросток или мудрая женщина, которая давно уже управляла хозяйством? А если женщина приблизит к себе мужчину… скажем, имеющего вес при страже, то и вовсе хорошо получится.
Тень чуть склонил голову.
– Он дело говорит, мальчик.
– Я не… а впрочем, какая разница! – Джер махнул рукой. – Чтоб вас всех…
– Пороть пробовал? – осведомился Тень.
– Поздно уже.
– Пороть – никогда не поздно.
– Кого? – дверь открылась, выпуская Миару в очередном темно-вишневом платье. Выглядела она еще более осунувшейся. Пятна на лице потемнели, и казалось, что кожу Миары усыпали то ли родинки, то ли очень темные веснушки.
– Всех, – дипломатично отозвался Тень. И поклонился. – Рад видеть вас в добром здравии, госпожа.
– Какое тут здравие, – она все же зевнула, прикрыв, правда, рот рукой. – И что, мать вашу, здесь опять творится?
Миха и сам бы понять хотел.
Ица, так и не решившаяся расстаться с одеялом, попыталась было протиснуться в дверь, но была остановлена цепкой рукой.
– Куда? – поинтересовалась Миара, пытаясь одолеть зевоту.
– Туда, – Ица и на дверь показала. – Тихо буду. Там тепло.
Как ни странно, но это объяснение вполне удовлетворило магичку.
– Проследи, чтобы этот страдающий недоумок поел, – сказала она Ице и ткнула пальцем в грудь наемника. – А ты, чтобы их не прирезали тут. Или еще какой несчастный случай не приключился.
Поглядела на Джера.
– И за ним заодно. Раздобудь еды. Нормальной. Проверь. Впрочем, не мне тебя учить. И да, мне нужна твоя кровь.
Прозвучало, мягко говоря устрашающе.
– Госпожа?
– Мальчишка. С воспалением. Твоя кровь. Если хочешь, чтобы выжил, придешь. Зелья лучше работают, когда они сделаны на крови родни. Да и в целом многое сделать можно.
На сей раз поклон был куда более глубоким.
– К слову, мог бы и сразу сказать. Я бы им занялась. Все-таки давно с тобой знакомы, должна же от этого польза быть.
– Не знал, госпожа, – Тень нахмурился. – Поставил приглядывать кое-кого за сыном, а этот человек идиотом оказался. Вот в военном деле соображает, а в остальном… и не сказал сразу. Испугался.
На месте того человека Миха тоже побоялся бы признаваться, что едва не угробил подопечного.
– Здесь и узнал. Я… в долгу.
Миара величественно кивнула. Отказываться от такого долга она не станет. И правильно.
– Идем, – это уже Михе.
Джер оглянулся.
– Приглянь, – Миха кивнул на дверь. – Я не знаю, что происходит, но маг пока слаб, твоя невеста вообще ребенок. А наемников здесь немного. И если твоей матери взбредет в голову… что-нибудь, то защитить их будет некому.
Такая постановка вопроса заставила мальчишку вздернуть подбородок выше. И глаза его сузились, а рука легла на рукоять меча.
– Пока я здесь, никто не посмеет…
– Именно. Пока ты здесь. А вот отойдешь, тогда и посмеют, и не только.
Джер нервно кивнул.
– Тень, приведи сюда еще людей, – добавила Миара, приподнимая юбки. – Надежных. Пока я с этой… блаженной не побеседую… хотя и тогда пригодятся. Надежные люди всегда пригодятся.
Лазарет или подобие его устроили рядом со скотным двором, прямо под старым навесом, под который вывалили пару тюков соломы. Здесь же нашлось место кривобокому столу, паре ведер и старому выдолбленному бревну.
– Госпожа баронесса боится заразы, – тихо произнес раб, приставленный к раненым. Был он стар, горбат, но достаточно крепок. И глядел уже почти без страха, так, с небольшою опаской.
А раненых было немного.
Косматый мужик с распоротым боком, пяток с ожогами разной степени, впрочем, заживающими уже. И знакомый Михе мальчишка.
Он лежал чуть в стороне, на дощатой кровати, явно сколоченной наспех. Поверх досок кинули матрац и даже простыню отыскали. Впрочем, сейчас она была смята. А мальчишка метался в бреду. Его тело, покрытое то ли потом, то ли слизью, каталось по простыням. Сквозь сведенные намертво зубы не вырывалось ни звука, но сами они были желты, некрасивы. Черты лица его обострились.
И Дикарь, очнувшийся впервые за долгое время, любезно предложил несчастного добить. Все одно толку не будет.
– Проклятье, – Миара положила руку на лоб мальчишке, и тот дернулся было, но тут же затих. – Что смотришь? Воду неси! Холодную. И много.
Это уже было сказано рабу, который на корточках сидел у постели.
– Он умрет?
– Возможно, – Миара прикрыла глаза и протянула вторую руку. – Дай.
– Что?
– Руку. И не заставляй меня думать, что у тебя меньше мозгов, чем оно есть на самом деле.
Миха спорить не стал и подчинился. Раздражена? Не без повода. И холодные пальцы обвили запястье.
– Я кое-что поняла, – голос Миары стал спокойнее. – Точнее… надо подумать. Потом. Но в остальном…
Холод от пальцев проникал сквозь кожу. Неприятное чувство. Будто тянут изнутри что-то.
– Но в целом… связь всегда двусторонняя. И стало быть, я могу ей пользоваться, – она разжала руку, и Миха уставился на красные пятна. Словно ожоги. – Действительно могу.
– И что это было?
