Советская агентура: очерки истории СССР в послевоенные годы (1944-1948) полностью

В июне 1992 г., всего несколько месяцев после распада Советского Союза и возникновения независимой Украины, я и моя невеста Орыся сели в Москве на поезд, чтобы спустя двадцать семь часов сойти во Львове с намерением обвенчаться там в Георгиевском соборе. Мы были молоды и достаточно наивны, а Украина тогда еще не пришла в себя после торжеств, ознаменовавших обретение независимости. Все архивы широко распахнули свои двери, практически любой документ был доступен для исследователей. И вот в один прекрасный день, пока мы с моей молодой женой преодолевали множество препятствий, встававших на пути двух никому неизвестных американцев, вознамерившихся обвенчаться в главной святыне Украинской греко-католической церкви, мы набрели на Государственный архив Львовской области (Державний архiв Львiвської областi). Не встретив у входа в здание старого бенедиктинского монастыря никакой охраны, мы вошли прямо в главный корпус. Все архивные службы были закрыты на обед, и мы поднялись наверх в кабинет заместителя директора — Лидии Михайловны Минаевой. Встреча с этой женщиной изменила всю нашу жизнь.

Русская по национальности, “восточница”, Лидия Михайловна попала на Западную Украину после Второй мировой войны — молодая жена офицера МВД, сотрудника уголовного розыска. Муж Минаевой принадлежал к так называемому активу, направленному на Западную Украину после Великой Отечественной войны для советизации этого региона. Очень добрый и щедрый человек, Лидия Михайловна прекрасно помнила события всех тех пятидесяти лет, что она провела в столице украинского националистического движения. Поступив во Львовский областной архив на работу машинисткой, она впоследствии стала его директором, проработав на этом посту около двадцати пяти лет — вплоть до распада Советского Союза. В 1992 г., на волне украинизации государственных структур и частных предприятий, Минаеву понизили в должности, переведя в заместители директора. С самого первой нашей встречи Лидия Михайловна принялась убеждать меня — молодого историка, интересовавшегося дореволюционной Россией, — заняться изучением украинского национализма 1940-х гг. Встреча с Минаевой перевернула мою жизнь и коренным образом изменила мои исследовательские планы. На протяжении последующих семи лет, ставших последними годами жизни этой удивительной женщины, Лидия Михайловна знакомила меня с историей борьбы советской власти с националистическим подпольем на Западной Украине и вводила меня в круг источников. За это время ни разу я не получил отказ на требование о выдаче дел. Лидия Михайловна с большим подозрением относилась к возрождению в 1990-е гг. некоторых самых неприглядных сторон украинского националистического экстремизма. Эти опасения подвигли Минаеву на то, чтобы заняться поиском документов — не только в фондах Львовского областного архива, но также и в собраниях других архивных хранилищ Западной и Центральной Украины, в том числе и в архиве Службы Безпеки Украины (СБУ) — органа государственной безопасности постсоветской Украины, фонды которого иначе остались бы для меня недоступными. Тогда же я сам углубился в изыскания в соответствующих архивах Киева, Москвы и других мест. В 1990-е гг. наш совместный международный проект получал финансовую поддержку Фонда Гарри Франка Гуггенхейма (Harry Frank Guggenheim Foundation) и других источников. Цель нашего проекта заключалась в том, чтобы воссоздать подлинную историю украинского националистического движения во время Второй мировой войны и в первые послевоенные десятилетия. В этой истории украинский народ, подвергавшийся двойному террору — как со стороны советской власти, так и со стороны украинского повстанческого движения — предстает одновременно и жертвой, и пособником противоборствующих сторон.