10. Гушанский Э.Л. Информационное письмо о злоупотреблениях в психиатрии в Московский исследовательский центр по правам человека. — М., 1996. — 25 с. — Рукопись.
11. Диагностические критерии DSM-III-R. — К: Абрис, 1995. — 270 с.
12. Заступница: Адвокат С.В. Калистратова. — М.: Звенья, 1997. — 349 с.
13. Історія хвороби Леоніда Плюща. — Б.м.: Сучасність, 1976. — 206 с.
14. Ленгард К. Акцентуированные личности. — К., 1981. — 390 с.
15. Международная классификация болезней: (10-й пересмотр): Классификация психических и поведенческих расстройств (ВОЗ, 1992). — К., 1999. — 270 с.
16. Оценка недавних перемен в советской психиатрии // Бюллетень шизофрении / Пер. с англ. — Вашингтон, 1989. — Т. 15. № 4. —219 с.
17. Очерки истории / Под ред. проф. Т.Б. Дмитриевой и Ф.В. Кондратьева. — М., 1996. — 228 с.
18. Плющ Л. На карнавале истории. — Рукопись.
19. Рафальский В.П. Репортаж из ниоткуда. — Рукопись.
20. Рафальський В. Заспівай, люба мамо, мені колискову…: Автобіографічні нотатки. — Стрий, 1997. — 102 с. — Рукопись.
21. Ротштейн В.Г., Ястребов В.С. Психиатрия, психиатры и общество: (Русский опыт). — М., 1995. — 165 с. — Рукопись.
22. Руководство по психиатрии. /Под ред. акад. Г.В. Морозова. — М.: Медицина, 1988. — Т. 1. — 640 с.; Т.2. — 640 с.
23. Современное состояние судебно-психиатрической экспертизы и пути ее совершенствования: Информационно-аналитическая справка. — К: Укр. филиал ВНИИОСП им. В.П. Сербского, 1990. — 6 с. — Рукопись.
24. Судебная психиатрия / Под ред. А.С. Дмитриева, Т.В. Клименко.—М., 1998.
25. Судебная психиатрия / Под ред. проф. Б.В. Шостаковича. — М., 1997. —385 с.
26. Шумаков В.М., Жуковский Г.С. К вопросу о прогнозировании риска общественно опасных действий больных шизофренией // Казанский мед. журнал. — 1973. — № 6. — С. 48–49.
27. Шумский Н.Г. Диагностические ошибки в судебно-психиатрической клинике. — СПб., 1997. — 372 с.
28. A biographical dictionary on the political abuse of psychiatry in the USSR. — Amsterdam, 1990. — 180 p.
29. Schizophrenia Bulletin. National Institute of Mental Health. Supp. to Vol. 15, # 4, 1989. — 220 p.
В психологии существует понятие «манипулятивные техники общения». Эти приемы коммуникативного поведения сродни инструментальным формам активности человека, в которых партнер по взаимодействию (как и любой другой человек вообще) выступает обычным средством достижения желаемого результата, поставленной цели. Иначе говоря, другого человека могут просто использовать — как, например, используют молоток, чтобы забить гвоздь, или забивают, как гвоздь, который причиняет неудобства и, понятно, может быть опасным, создавая лишние проблемы, постоянно «остро» напоминая о себе, указывая на что- то нелицеприятное.
Через инструментальную активность манипулятивные техники в действиях человека тесно связаны с так называемой инструментальной агрессией. С ее помощью любая проблемная ситуация разрешается рассудочно, как абстрактно-логическая задача, без учета того, что «условием» этой задачи могут являться или являются живые люди. При этом косвенное или прямое ущемление интересов и прав другого человека обосновывается целесообразностью применения подавляющих (насильственных) санкций (вплоть до убийства) исходя из особенностей ситуации, которая якобы уполномочивает принимать такие решения.
Сопротивление или попытка сопротивления навязываемым манипулятивным техникам, царственно дарующим человеку статус марионетки, отличает каждого диссидента, в том числе и многих из тех, кому выпала участь испытать злоупотребления психиатрическим диагнозом в политических целях. Рискну напомнить известную фразу: «нет человека — нет проблемы». И добавить, что с помощью циничной политической манипуляции психиатрическим диагнозом от человека избавлялись психическим ингалированием, т. е. психологическим убийством, гражданской смертью.
Не секрет, что к психиатрическому диагнозу давно прибегали и все еще прибегают как… к средству спасения. И от законных санкций, и от беззакония. При этом в очень мирных и гуманных целях и по многим причинам.
Об этом не боятся писать психиатры, сумевшие отказаться от защитной позиции нивелирования, отрицания и замалчивания наболевших проблем психиатрического диагноза, связанных с его функцией социальных санкций. К сожалению, и сами они не избежали запрета на свою точку зрения — санкции, неконструктивной для устранения названных ими социально-психиатрических проблем.
Получается, что время диссидентских рукописей, которые пишутся «в стол», не везде и не для всех прошло окончательно. Однако авторы цитируемой ниже работы относятся к этому обстоятельству с достойным уважения терпением. Они, проявляя целесообразную осмотрительность, состоящую в желании скрыть свои имена, дабы избежать обещанных санкций профессионального подавления со стороны их начальственных коллег (А как же иначе?! Отступники ведь (диссиденты!), сор из избы метут и т. д.), предоставили возможность привести выдержки из своей книги.
