Каждый входил к резиденту с рабочей тетрадью. Тетрадь имела гриф «Совершенно секретно» и номер, начинавшийся с двух нулей, была прошнурована, кончики шнурка на последней странице закреплены печатью. Резидент называл номера шифровок: ставь галочки, эти твои сообщения проскочили наверх и были доложены руководству.
Иногда, в особых случаях, начальник направления или управления сообщал резиденту уровень, на который ушло сообщение. Резидент вызывал добывающего офицера, распекал его за промахи и упущения, потом отпускал и уставшим голосом напутствовал: иди, работай. И уже вдогонку: там твоя шифрулька вчерашняя по первому уровню прошелестела, шума наделала. Ладно, ладно, иди, праздновать будем, когда в Москву вернемся.
Высшим пилотажем информационной работы считалось умение написать информационную шифровку, не опираясь на сведения агентуры.
Дело тут в следующем. Если от агента были получены какие-то очень важные и срочные сведения, то им сразу же присваивался гриф «Совершенно секретно», их мгновенно шифровали и отправляли на КП ГРУ. Если сведения источника были не очень важными и не очень срочными, можно было просто написать справку на страничку и отправить ее дипломатической почтой. Но как написать важное сообщение, которое не базируется на агентурных сведениях? Если не на агентурных, тогда на каких?
Ответ один: на открытых источниках.
Но если источники открытые (пресса, радио, телевидение, болтовня на дипломатических тусовках), то как из них может получиться срочное и совершенно секретное сообщение?
Здесь все зависело от мастерства составителя сообщения. Составить такое сообщение нелегко. Путь этот скользкий, рискованный, неблагодарный. Собрал офицер кусочки открытой информации, сложил из них какую-то картинку, выводы сделал, резидент сообщение подписал, его зашифровали и отправили в Москву.
Москва молчит.
Набрал офицер еще материалов, сложил картиночку, отправили, а из Москвы резиденту нагоняй: уйми звонаря! Мол, мы сами газеты читаем, сами умеем кусочки информации складывать в логические цепочки!
И все же некоторым ребятам такое удавалось. Из кусочков открытой и всем доступной информации они складывали такие картинки и делали такие выводы, которые в Москве немедленно засекречивали и докладывали высшему руководству страны.
Приносит такой офицер резиденту сообщение.
Резидент: откуда дровишки?
Офицер: вычислил.
Почешет резидент свою седую (и недавно битую) голову, да и подпишет.
И тут же запрос Москвы: откуда это? Из каких источников?
Ответ: чистая аналитика!
Очевидно, что ГРУ нужны были не только сообщения, но и подтверждающие документы и образцы.
Например, идет война, и наш резидент сообщает, что на нейтральной территории представители наших союзников зачем-то тайно встречаются с представителями нашего общего злейшего врага и о чем-то толкуют.
Интересно?
Очень.
Хорошо работает резидент и его братия?
Просто чудесно! Но было бы лучше, если бы к докладу были приложены соответствующие снимочки: вот они, голубчики, руки друг другу жмут, вот они о чем-то шепчутся.
И было бы совсем замечательно, если бы вслед за докладом была представлена магнитофонная лента с записью беседы.
Это как в уголовном розыске: хорошо, когда предложена убедительная версия убийства, но гораздо лучше, если к ней добавлены вещественные доказательства, эту версию подтверждающие — например, топор со следами крови жертвы и резиновые сапоги, отпечатки подошв которых были обнаружены на месте убийства, а в идеале — запись с камеры видеонаблюдения с записью момента совершения преступления.
Вот почему любая уважающая себя разведка исключительно высоко ценит подтверждения, желательно документальные. Одно дело, когда пришла шифровка о том, что враги собираются на нас нападать, и совсем другое, если в дополнение к шифровке добыта карта с планом вражеского вторжения.
Столь же высоко советская военная разведка ценила добытые образцы. В некоторых случаях они играли решающую роль, определяя успех важного проекта копирования или создания новейшего оружия или военной техники, который иначе был бы обречен на неудачу.
Вот один пример. В ходе Второй мировой войны германские инженеры открыли несколько совершенно новых направлений развития военной техники — от инфракрасных приборов ночного видения до баллистических ракет средней и даже межконтинентальной дальности. Им не хватило времени внедрить в производство массу самых невероятных проектов. Среди настоящих чудес — противотанковая ракета X-7 Rotkäppchen (
