Воспоминания бывшей узницы немецкого лагеря, курсанта немецкой разведшколы: арест в 1945 г. в Словакии, пересыльная тюрьма в Ратиборе (Львовская область), неудачная попытка побега из Норильлага зимой 1946 г., лагерный быт и условия труда заключенных, отношения между заключенными. Публикуются письма к матери, отправленные из лагеря.
Каждый человек может написать книгу о собственной жизни, сказал Максим Горький. Я ее пишу. Жизнь моя богата событиями, и сейчас я выбираю один лишь отрезок своей биографии. Думаю, он достоин читательского интереса, поскольку посвящен «закрытой» раньше теме.
Выдержки из рукописи — наиболее, как мне казалось, впечатляющие — я прочла пожилой женщине, которая прошла через систему ГУЛАГа с 1938 по 1953 год. Все, о чем я повествую, сказала она, это детские сказки по сравнению с тем, что выпало на долю им — жертвам репрессий тридцатых годов. И рассказала кое-что.
Однако я могу писать лишь о том, что видела и испытала. И потому, читатель, не ищите в «Советских каторжанках» экстремальных ситуаций и страшных событий. Я хочу лишь показать условия и обстановку в местах заключения того времени — времени, когда миллионы ни в чем не повинных людей были превращены в белых рабов, строящих далекие и прекрасные города для будущих поколений.
Некоторые фамилии изменены. Причины понятны из текста.
Четыре солдата вели по проселочной дороге девушку. Двое шли впереди, двое сзади — сурово насупленные; с автоматами наизготовку.
Девушка несла за спиной небольшой рюкзак и не спеша шагала по подсохшей черной грязи. Ее солдатские башмаки оставляли четкие следы. Усталое лицо освещалось улыбкой. В лучах мартовского солнца деревья ближней рощи, черепичные крыши домов, крашеные заборы, люди — все казалось праздничным. Было приятно от солнечного тепла и немного смешно, что ее, совершенно беззащитную, не сопротивляющуюся, так старательно охраняют четыре здоровых парня, вместо того чтобы заниматься своими мужскими военными делами.
Один из конвоиров оглянулся и буркнул: «Она еще улыбается!».
...Вчера разведчики встретили двух девушек, которые брели по лесной дороге Словакии, со стороны ушедшего на запад фронта. На этом участке было тихо, немцы отступали без боев, русские наступали вслед за ними. Двигались осторожно, проверяя, нет ли ловушек. Но в марте сорок пятого немцам было уже не до войны. Там, где это было возможно, они отступали не сопротивляясь. Все понимали: война проиграна, и незачем осложнять обстановку.
Обе девушки оказались шпионками. Ту, что помоложе, семнадцатилетнюю, допросили с пристрастием первой, и она призналась, что в этом районе заброшено семь человек, все из «абверкоммандо-203» — школы разведчиков-пропагандистов. Эти сведения совпали с агентурными данными.
Задержали группу шпионов — двух женщин и пятерых мужчин. Оружия у них не было. Сопротивления они не оказывали. Только у старшей из девушек обнаружили на шелковой ленточке маленький сверток — зашитую в белую тряпицу револьверную пулю и костяную подковку. Это было похоже на амулет. Изъяли и приобщили к делу. А у другой нашли немецкую авторучку, компас и школьную карту Советского Союза.
Обе плели чепуху — мол, немцы завезли их рыть окопы, а они сбежали, пошли навстречу фронту, пробираясь домой. Легенде, конечно, никто не поверил.
По приказу начальства контрразведки «Смерш» 4-го Украинского фронта шпионок надлежало доставить в камеру предварительного заключения. Семнадцатилетнюю увели раньше, сейчас — очередь старшей...
Они немного постояли у крыльца двухэтажного особняка — трое конвоиров и девушка, пока четвертый пошел в дом докладывать. Спокойно стоявшая девушка доброжелательно и с любопытством оглядывала парней. Одета она была в суконное темно-синее пальто и серые шаровары. Ее нельзя было назвать красивой, но когда она радовалась жизни, то становилась привлекательной, — свойство молодости.
