— Вы должны знать, товарищи, что культ личности Сталина в повседневной практике руководства принял болезненные формы и размеры, методы коллективности в работе были отброшены, критика и самокритика в нашем высшем звене руководства вовсе отсутствовали. Мы не имеем права скрывать от вас, что такой уродливый культ личности привел к безапелляционности единоличных решений и в последние годы стал наносить серьезный ущерб делу руководства партией и страной.
Обсудили оргвопросы. Бывший министр госбезопасности Семен Игнатьев был восстановлен в правах члена ЦК.
Затем Хрущев сказал:
— Есть, товарищи, предложение перевести из кандидатов в члены Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза товарища Жукова Георгия Константиновича.
Голоса из зала:
— Правильно.
Булганин, председательствовавший на пленуме, спросил:
— Кто за это предложение президиума ЦК, прошу поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Нет. Воздержавшиеся? Нет. Принято единогласно.
А какова же судьба досье на высшее руководство, которое заботливо собирали на Лубянке?
Арестованный вместе с Берией недавний министр госбезопасности генерал армии Меркулов рассказал на допросе:
— В 1938–1940 годах велась проверка биографических данных руководителей партии и правительства.
Аппарат собирал материалы на всех руководителей страны. Высокая должность никого не защищала.
Материалы на ответственных работников в отделе «А» (учетнорегистрационном) держали отдельно в мешках с надписью «Личный архив наркома Государственной безопасности Меркулова». Меркулов запретил их кому-либо выдавать. В начале войны спецархив эвакуировали в Куйбышев, потом перевезли в Свердловск. В 1944-м вернули в Москву. Здесь все дела внимательно просмотрел заместитель наркома Богдан Кобулов. Меньше половины вернул на хранение в отдел «А». Остальные материалы оставил у себя.
Через полгода после расстрела Берии Хрущев создал Комитет государственной безопасности, а во главе поставил генерал-полковника Ивана Серова, которого знал с предвоенных времен и которому доверял. Серов перенес самые важные бериевские досье из КГБ в здание ЦК, чтобы никто из чекистов в них не заглянул. Хрущев уверяет, что он эти досье не читал. Но Серов читал. После чего члены президиума ЦК договорились всё уничтожить. Набралось одиннадцать больших бумажных мешков.
Правда, кое-какие документы сохранились, и можно предположить, что именно хранилось в тех досье. После поездки члена политбюро по стране в госбезопасность поступал рапорт. В нем было описано все, в том числе такие интимные детали, которые легко могли стать поводом для освобождения от работы. Партийные руководители тоже люди: вдали от семьи и бдительного ока коллег они, расслабившись, что-то себе позволяли, а сотрудники охраны заботливо всё фиксировали и докладывали начальству.
Когда товарищи избавлялись уже от Маленкова, всплыла тема бериевских досье.
В 1953 году президиум ЦК поручил Шаталину выяснить, какие именно документы хранил Берия. Сейфы Берии и Кобулова в Министерстве внутренних дел вскрыл генеральный прокурор СССР Роман Руденко. Его подчиненные переписали все документы и сдали их в архив. Вопросов ни у кого не осталось.
1 июля представитель прокуратуры и двое сотрудников ЦК вскрыли сейф Берии в его кремлевском кабинете. Осмотрели ящики письменного стола и книжные шкафы. Доложили Шаталину: «Документы, книги и предметы, имеющие значение для дела, в упакованном виде переданы т. Суханову Д. Н.».
Дмитрий Николаевич Суханов заведовал канцелярией Маленкова, его в аппарате не любили и в 1956 году посадили, после чего стали выяснять судьбу бериевских бумаг.
Заведующий отделом административных органов ЦК Афанасий Лукьянович Дедов рассказал, что среди документов из сейфа Берии нашли собственноручные показания Ежова о роли Маленкова в большой чистке. Ежов написал это, когда его уже сняли с должности наркома внутренних дел и он ждал ареста.
Дедов показания Ежова прочитал. Отдал секретарю ЦК Шаталину. Шаталин позвонил Суханову, объяснил, что у него в руках. Тот сказал:
— Хорошо, присылайте.
Поинтересовался у шефа:
— Как поступить с этими документами?
Маленков пожал плечами:
— Да об этом все знают.
Суханов напомнил, что члены президиума ЦК договорились от всех компрометирующих материалов избавиться, и предложил:
— Может быть, уничтожить?
Маленков решил иначе:
— Как вы там будете уничтожать, дайте я возьму их с собой.
Больше показания Ежова никто не видел…
23 декабря 1953 года в 13 часов 30 минут суд удалился на совещание для вынесения приговора Берии и его подручным. В 18 часов 45 минут председатель Специального судебного присутствия маршал Конев приступил к оглашению приговора. Всех признали виновными, всем был вынесен смертный приговор.
