«Разделение труда, — пишут Маркс и Энгельс, — представляет нам также и первый пример того, что пока люди находятся в стихийно развивающемся обществе, пока, следовательно, существует расхождение между частным и общим интересом, пока, следовательно, разделение деятельности совершается не добровольно, а стихийно, — собственная деятельность человека становится для него чуждой, противостоящей ему силой, которая подчиняет его себе, вместо того чтобы он владел ею. Дело в том, что как только начинается разделение труда, каждый приобретает свой определенный, исключительный круг деятельности, который ему навязывается и из которого он не может выйти: он — охотник, рыбак или пастух, или же критический критик и должен оставаться им, если не хочет потерять средств к жизни, — тогда как в коммунистическом обществе, где каждый не ограничен исключительным кругом деятельности, а может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует все производство и именно поэтому создает для меня возможность сегодня делать одно, а завтра другое, утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после обеда предаваться критике — как моей душе угодно, — не становясь в силу этого охотником, рыбаком, пастухом или критиком».
Коммунизм обозначает плановое, централизованное общество, регулирующее производство на всем земном шаре. Именно поэтому каждый участник коммунистического процесса труда явится сознательно самоопределяющейся личностью, свободной от цеховой ограниченности и узости раз навсегда усвоенной профессии, обнаруживающей в избираемом виде труда свою творческую человечность. В капиталистическом обществе труд не является, как выражается молодой Маркс, самодеятельностью индивидов. Труд при капитализме калечит людей, превращая их в придаток к машине, к профессии. Только революционная борьба с капиталистическим строем преодолевает обезличивающее начало капиталистического труда. Пролетарская революция раскрепощает труд, подчиняя его человеку и давая возможность каждому человеку полностью развернуть имеющиеся у него способности. Социализм превращает труд, бывший позорным уделом раба и крепостного, бывший принудительной необходимостью спасавшегося от голода рабочего, «в первую жизненную потребность». (Ленин, том XXI, стр. 436.)
Молодой Маркс, не выработавший еще своей терминологии, говорит в этом смысле об «устранении труда» и о замене его самодеятельностью, то есть об уничтожении принудительного обезличивающего характера труда и о превращении его в свободную творческую деятельность каждого человека.
Пушкин относился к поэтическому творчеству как к «самодеятельности», в том смысле, как употреблял это слово молодой Маркс. Как поэт Пушкин хотел выступать не как раб, подчиненный унизительным условиям труда в собственническом обществе, а как «царь», в труде, в творчестве свободно выражающий свои стремления и способности. Свобода, которую искал Пушкин, была свободой не анархического бездельника, а свободой созидающего творца. Современное же ему общество хотело втиснуть его дар в определенные рамки, хотело уместить гения на прокрустовом ложе своей ограниченности.
