Журнальные враги поэта, в частности Булгарин, воспользовались генеалогическими предрассудками Пушкина, как лишним поводом для нападок на него. Они больно задели его самолюбие, напечатав публично, что его предок по женской линии арап Ганнибал был куплен Петром Великим как простой невольник, — факт нелестный с точки зрения дворянской спеси. Пушкин пришел в ярость; он входил даже в объяснения с царем по поводу этого близкого его сердцу предмета. В поэтических своих произведениях Пушкин азартно защищал свое родовое достоинство, серьезно считая национальным несчастьем упадок старых боярских родов:
Поэт от общих рассуждений переходил к яростным контратакам, разбавленным желчью и едкой колкостью показного самоуничижения:
Любопытно, однако, что в реакционном деле защиты геральдических предрассудков Пушкиным оказывается прогрессивная оборотная сторона: сатирическое обличение господствующих, защита личной чести, «общечеловеческой», а не сословной. Аристократический предрассудок превращался в сатирическое обличие правящей знати, в среду которой открывали дорогу не государственные или военные доблести, а краса собственных заслуг (каковы эти «собственные заслуги» мы знаем из истории возвышения фаворитов Екатерины II), звезда двоюродного дяди, приглашение на бал во влиятельный дом, где можно было снискать протекцию, соответствующее число раз согнув дугой спину перед хозяином. Пушкин с гордостью и чувством собственного превосходства излагал эпизоды непокорства и протеста из истории своих предков:
