Андрей Громыко. Это был человек больших достоинств, который казался бесцветной личностью - непривычная комбинация несовместимых свойств. Он стоял у руля советской внешней политики в течение 28 лет. О его реформистских инициативах ничего не известно, но он был столпом системы в этой важнейшей области. Многие находили его крайне скучным и занудливым. Однако если обратиться к имевшим с ним дело иностранным дипломатам, таким как Генри Киссинджер, нам дадут понять, что он, возможно, был «номером один» международной дипломатии, заслужившим в среде равных себе репутацию неутомимого работяги. «Если вы можете провести с Громыко час и выжить, тогда вы вправе считать себя дипломатом», - говорил Киссинджер.
Одним из «выживших» был президент Рональд Рейган. Проведя час с Громыко, он возвратился в Белый дом возбужденным, и это событие было должным образом отпраздновано: ему казалось, что он добился полного превосходства. Он не знал, что Анатолий Добрынин писал Громыко о Рейгане и советовал ему быть с ним покладистым по дипломатическим причинам. Главы делегаций Израиля в ООН (включая Давида Горовица) никогда не говорили в своих воспоминаниях о так называемом кислом выражении лица Громыко, когда он был там полномочным представителем СССР и на повестке дня стоял вопрос о создании государства Израиль. Каждый день он спрашивал их: «Что я могу для вас сделать сегодня?»
Как бы ни оценивать личность Громыко, но под его эгидой советская дипломатия в лице экспертов и старших послов была блестящей; и это свидетельство его личной незаурядности. Чтение его писем, аналитических записок и рекомендаций относительно положения в мире подтверждает его глубокие знания. Другое дело - прислушивались ли к ним члены Политбюро. Но качество информации, предоставляемой руководству, непрерывно улучшалось - и не только в дипломатической сфере - что, без сомнения, свидетельствует о «модернизации» системы. Если и сейчас встречаешь какого-нибудь русского дипломата, сформировавшегося в этой школе (кстати, он почти наверняка свободно говорит на нескольких иностранных языках), то сразу замечаешь, как он гордится своей alma mater. Советские послы в крупнейших странах мира всегда пользовались глубоким уважением, особенно их старейшина Добрынин или посол по особым поручениям Юлий Квицинский, знаменитый своими достижениями на переговорах во время «прогулок по лесу» со своим американским партнером Полом Нитце.
Главная характеристика Громыко - он полностью идентифицировал себя с интересами государства и честно служил ему. Этим объясняется доведенная до совершенства обтекаемость его личности - чрезвычайно редкое качество для человека, который был одним из главных действующих лиц международной дипломатии в течение 28 лет. Политический деятель Западной Германии Эгон Бар, руководивший иностранными делами с 1968 по 1972 г., не скрывает своего пусть и критического, но восхищения Громыко.
В завершение этого беглого очерка о Громыко следует упомянуть о его решительном политическом шаге. Будучи одним из ведущих членов Политбюро при Брежневе, Андропове и Черненко, он сыграл главную роль в избрании Горбачева на пост генерального секретаря, ясно понимая, что это означает продолжение того реформаторского курса, который, возможно, вчерне был набросан Андроповым. Как поведал Лигачев, исход заседания Политбюро мог быть совсем иным...
<p>Глава 19. Двойное портрет в интерьере эпохи: Косыгин и Андропов</p>
