XII съезд в марте 1923 г. может рассматриваться как последний, когда партия могла еще законно использовать свое революционное имя. Год 1924-й знаменует конец большевизма. Еще несколько лет одна за другой группы старых большевиков уходили в арьергард в попытках исправить ход событий. Но их политическая традиция и организация, коренившаяся в истории российской и европейской социал-демократии, были быстро отодвинуты в сторону массой новых членов и новых организационных структур, которые создали из большевистской партии совершенно другую. Процесс конверсии партии в аппарат (карьера, дисциплина, ранги, отмена всех политических прав) стал абсолютным скандалом для оппозиции 1924-1928 годов.
Старая партия умерла! Людей нельзя сбивать с толку старыми именами и идеологиями: в потоке политического контекста имена жили дольше, чем содержание.
То, что Россия не готова к любой форме марксистского социализма, было самоочевидной истиной для любого марксиста. Однако масса новых членов партии рекрутировались не для обслуживания подобных теорий. Они вступали в партию, чтобы служить делу, которое им предлагалось, включая устранение старых большевиков. В определенный период «недостижимый» социализм выступал этаким фиговым листом. Даже те события, которые мы изучаем, нельзя описать как «провал социализма», который как практическая цель не был в повестке дня. Разоренной России не подходила ни демократия в милюковском смысле, ни социализм, что хорошо знали и Ленин, и Троцкий. В этих условиях старые кадры обнаружили себя затопленными массой новых членов, которые не разделяли ни их идеологии, ни духа. Правящая партия, проклятая по всему миру врагами социализма и большевизма, изобрела для себя новые задачи и реалии, сохранив для них старые названия.
Рассмотренные с помощью этой «оптики» последние труды Ленина представляют попытку вновь основать большевизм, чтобы предотвратить возникновение абсолютно чужой креатуры. Ленин осознавал, что его оппоненты воодушевлены докапиталистическими формами абсолютного государства и что русская политическая культура, характер кадров, сформированных в Гражданскую войну, и наплыв в партию слабообразованных членов с ничтожным политическим опытом способствуют этому.
Отсталость страны и императив ускорения ее экономического роста стали почвой для строительства отнюдь не абстрактного «сильного государства», которое способно победить и дать смысл служению идеалам для людей, преданных своей стране безотносительно к ее политике. Это становится еще более верным, когда отсталость препятствует успеху страны с имперскими прошлым и потенциалом будущего, а давление более развитых стран столь сильно, что ведет к мобилизации на его защиту. В такой атмосфере формирование деспотического режима не воспринимается как нечто противоположное по смыслу «сильному государству».
Ленин улавливал разницу, называя ее по имени и идентифицируя потенциальных преступников. Большинство его соратников по героическим годам борьбы и революций не поняли этой мысли. Большевизм сошел со сцены вскоре после смерти своего основателя.
Россия отличалась от Запада тем же, чем подросток отличается от взрослого человека: она была эмоциальна, гиперактивна, без достаточного благоразумия, склонна к экспериментаторству, наивна и абсолютна в своих запросах, зато она была наделена природным любопытством и способностью воспринимать новое. В конце концов, подросток не означает «отсталый взрослый». Россияне не создали западных институций, но не потому, что не могли этого сделать, а потому, что не чувствовали в них необходимости
Мы остановились на институциональном упадке того, что было опорой системы. Эта глава полностью посвящена социальной динамике, изменениям и развитию. Здесь мы снова столкнемся с некими конфликтами и рассмотрим их надлежащим образом.
