Справедливость этого сталинского положения настолько очевидна, что во время войны, когда самые реакционные элементы вроде Черчилля вынуждены были считаться с необходимостью сотрудничества с СССР, это положение никем не оспаривалось. Оно легло в качестве одного из краеугольных камней в основу Устава Организации Объединённых Наций, прежде всего тех его разделов, которые определяют компетенцию и сферу деятельности Совета безопасности и порядок голосования в нём, в частности принцип единогласия великих держав. Но после окончания второй мировой войны, когда правящие круги США и Англии отошли от политики сотрудничества с СССР и взяли курс на завоевание мирового господства, они повели атаку на принцип сотрудничества и согласия великих держав. Курсу советской политики на сотрудничество великих держав в поддержании мира они противопоставили курс на мировое господство англо-американского империализма и войну. Глава советской делегации на Генеральной ассамблее ООН В. М. Молотов в октябре 1946 г. говорил по этому поводу:
«Итак, мы должны считаться с двумя противоположными тенденциями в развитии международных отношений. И не трудно догадаться, что если установке на укрепление нормального международного сотрудничества, со всесторонним развитием форм этого сотрудничества и соревнования, вполне соответствует принцип единогласия великих держав, установленный в организации Объединённых наций, то, с другой стороны, установке на завоевание мирового господства, с которой связаны стремления к экспансии и агрессии, не может соответствовать сохранение этого принципа в неприкосновенности»[313].
За годы, прошедшие после этого выступления В. М. Молотова, установка англо-американского блока на подрыв Устава ООН и подготовку войны не только оформилась и выросла, но и стала основой всей международной политики правящих кругов США и Англии. Поджигатели новой войны, занимавшие официальные посты в правительствах капиталистических стран, некоторое время после войны соблюдали известную осторожность, считая необходимым постепенно подготовить общественное мнение к новому курсу своей внешней политики. Американо-английская реакция выпустила матёрого поджигателя войны Черчилля с открытым призывом к подготовке войны против СССР. Единомышленник Черчилля и давнишний враг СССР, президент Трумэн своим присутствием при выступлении Черчилля в Фултоне молчаливо одобрил провозглашённую им программу войны.
Официальные круги в США и Англии стали осуществлять черчиллевскую программу войны.
В историческом ответе И. В. Сталина корреспонденту «Правды» о выступлении Черчилля в Фултоне была разоблачена политика поджигателей войны и указаны силы, которые могут сорвать и сорвут преступные замыслы поджигателей войны.
«Слишком живы в памяти народов ужасы недавней войны и слишком велики общественные силы, стоящие за мир, чтобы ученики Черчилля по агрессии могли их одолеть и повернуть в сторону новой войны»[314].
Уже при подготовке мирного договора с Италией, Венгрией, Румынией, Болгарией и Финляндией в 1946 г. представители США и Англии сделали попытку сорвать установившуюся в годы войны практику согласованного решения великими державами важных вопросов и добиться вынесения несогласованных решений на широкие конференции, где США и Англия могли бы, играя на голосовании, собрать механическое большинство. Твёрдая и последовательная защита советским правительством принципа согласованности решений победила, и враги сотрудничества вынуждены были отступить, но не надолго.
