Тишина разорваться готова в отсеках, У акустика кровь из ушей потекла, Если он ошибется, – то мы здесь навеки…
Но остались еще у нас дома дела!
Залпы наших торпед разорвут линкор в клочья —
Значит, хлеб свой сейчас мы едим неспроста.
С нами – наш командир, мы – Балтфлота матросы, Вместе с волнами в такт наши бьются сердца.
Ну, а если поход пережить не удастся, Если нам суждено лечь навеки на дно, —Станет лодка нам общей могилою, братцы, —
Значит, вместе остаться нам всем суждено.
Мы на крыльях несли победу,
Для великой страны своей,
И пройдя через многие беды,
Мы остались верны только ей.
Мы горели, в болотах тонули,
Но предать ее не могли,
И все те, кто навеки уснули, —
Все остались стране верны.
Так случилось, что общее горе
Всех сплотило и в бой подняло, И прикрыли страну мы собою, —
Будь то город, деревня, село.
Было трудно, но все же стояли, И не сдать ее мы смогли,
Ведь в тяжелом бою мы знали,
Что не жить нам без нашей земли!
В лучи прожекторов попался «мессершмитт», И сразу же – огонь из пушек из зенитных.
Мотор его, как зверь подстреленный, ревет, Надсадно он ревет, и летчик уж убитый.
Не будет больше он стрелять по городам, Не сможет никого убить и даже ранить.
Мишенью для стрельбы сегодня сам он стал, И где закопан он – родные не узнают.
Опять уходит в ночь разведка.
За бруствером спокойно все.
Но так бывает очень редко,
Когда тихонько мы пройдем.
Нам помогают маскхалаты,
Но немцы все ж не дураки
И переполнены санбаты…
Пригнись пониже, мужики!
До нас две группы положили,
Они так в поле и лежат,
Их уж снега припорошили,
Им нет возможности назад.
А по весне они сугробом
Белеют там среди травы,
И не поставить им надгробий,
Здесь не поднять ведь головы.
Но фрицев мы, конечно, выбьем
И похороним всех тогда.
Ну а пока – здесь пули свищут, Но мы ползем в огне врага.
Нам «языка» добыть ведь надо
И возвратиться с ним живым,
А это будет нам награда, —
И мы ползем, ползем за ним
Под проволокой под колючей,
Среди лучей прожекторов…
Мы верим в наш счастливый случай —
Ведь нам везет на «языков»!
С завыванием входит в пике «мессершмитт», Воздух в клочья винтом разрывая.
Не шевелится больше пилот – он убит, Но машина об этом не знает.
Она тщетно хотела уйти в горизонт, Чтоб продлить себе жизнь хоть немного, Но не сможет помочь ей пилот – он убит, Он сегодня предстанет пред Богом.
То, что жизнью своей заплатил он в бою, —
Это стало ему наказаньем.
Не стоять ему больше в фашистском строю, Не вернуться ему уж с заданья.
И так будет со всеми, кто вдруг захотел
Быть хозяином нашего неба.
«Мессер», дымом объятый, в болото влетел
И в трясине исчез – будто не был.
Задача – взять их передок,
а как – никто не знает.
Опять в атаку мы встаем,
но сердце замирает:
Уж положили взвода два,
но к ним не подобраться…
Дожить бы только до темна —
и по-пластунски, братцы.
И вновь команда нам: «Вперед!», и снова дождь свинцовый.
Ну, враз поляжет еще взвод,
потом атака снова.
И сколько будет тех атак —
из нас никто не знает.
Но что же хочешь ты, мой брат, —
на фронте убивают.
Над полем боя вновь рассвет,
И на позиции тревожно.
И сколько ни прошло бы лет,
Забыть все будет невозможно:
Как шли в атаку в смертный бой, Как за страну мы умирали,
А дома ждали нас с тобой,
И мы, конечно, это знали.
Мы шли в атаку за страну,
Свои мы жизни отдавали.
В Берлине кончили войну.
Мы в это верили и знали,
Что мир опять придет в дома,
Война закончится, вернутся
Все те, кого ждала страна,
И в жизнь другую окунутся.
Блестят на кокарде крылья,
Горит между ними звезда,
Тогда молодыми мы были,
Когда началася война.
Мы многие не вернулись,
В своих самолетах взлетев,
В бою мы навечно уснули,
Пополнивши списки потерь.
Но мы ведь не зря погибали,
Идя в «мессершмитт», на таран, А те, кто остались живы, —
Поднимут за нас стакан.
Хоть много из нас погибло,
Но только все это не зря:
Над Родиной будем вечно
Хранить небеса мы, друзья.
На поле боя утренний туман
Росою свежей тихо опустился,
И сквозь года я слышу голоса
Всех тех, кто из боев не возвратился.
Они все здесь, как будто нет годов, Что жизнь и смерть навеки разделяют, Я вижу лица молодых бойцов,
Которые судьбы своей не знают.
Еще чуть-чуть – и рота в бой пойдет, Чтобы остаться вечно молодою,
Но в памяти людской она живет, Погибшая за мир, за нас с тобою.
Идут обратно эшелоны,
Колеса мерно в рельсы бьют,
А в переполненных вагонах
Тихонечко про дом поют.
Мы от войны уже устали,
Нам очень хочется к родным.
Четыре года в лязге стали
Мы обещали в письмах им,
Что мы вернемся и с победой
Пройдем по Родине своей,
Что вновь смеяться будут дети, Сиять улыбки матерей.
И вот уже бои стихают,
И мир приходит к нам в дома,
Но боль потерь не утихает,
И будет помниться война.
Идут солдаты по Берлину,
Кругом развалины горят.
Уж взят Рейхстаг, еще немного —
И предстоит им путь назад.
Но до сих пор еще стреляют,
Из окон, с крыш издалека,
И нас, как прежде, убивают,
