История современной золушки, только вместо доброй феи старая поварская книга с записями прежней владелицы. Как бы не было плохо — не сдавайся! Веронику предал муж, она стала чужой в собственной семье, пришлось оставить институт незадолго до получения диплома. Вдобавок она весит более ста килограмм! Вероника стойко выдержала удары судьбы, нашла способ заработать на жизнь, избавилась от лишнего веса, вновь научилась радоваться жизни и встретила настоящую любовь.
Дневная смена закончилась, и на проходной хлебозавода образовалась длинная очередь. Рабочие в основном женщины спешили по домам. Жёны и матери торопились приготовить ужин, навести порядок в квартире, проверить уроки у детей, а поздно вечером, отупев от усталости, провалиться в глубокий сон. Острая на язык Галя из второго цеха называла домашние дела «вторым фронтом».
Одной из первых из заводских ворот появилась очень полная молодая женщина и быстрым шагом направилась к автобусной остановке. В ожидании единственного автобуса, который доходил до городской окраины, где были расположены лакокрасочный, машиноремонтный и хлебный заводы, толпился народ. Из проходных ровными потоками выходили люди. В воздухе стоял тяжёлый душный смрад производственных выхлопов – гари, химикатов и свежей выпечки.
Весна в этом году выдалась ранняя. Снег растаял ещё в первую декаду марта. К началу апреля на газонах подросла молодая трава. На деревьях набухли почки. Накануне проливной дождь смыл с асфальта копоть и жирные маслянистые пятна. Свежий сырой ветер развеял сизый дым из заводских труб, который обычно окутывал окрестности серым туманом. Воздух в заводском районе сделался чище, и стало легче дышать.
На асфальте под полинявшим от времени плакатом «СЛАВА ТРУДУ» шустрая стайка воробьёв деловито склёвывала крошки хлеба. Воробышек с острым как у панка хохолком схватил самый большой кусок и попытался взлететь. На шустрика моментально наскочили драчливые соплеменники и, яростно потрепав за бока, отняли хлеб.
Толстушка засмотрелась на птиц и чуть не прозевала автобус. Громкий крик за спиной заставил её обернуться:
– Отойди с дороги, коровища! Дай людям пройти! – высокая крупная тётка оттолкнула молодую женщину в сторону и с несокрушимой мощью тяжёлого танка устремилась вперёд. Толпа на остановке зашевелилась. Вероника вздохнула и поспешила вслед за сердитой тёткой к быстро приближающемуся автобусу.
В салоне было душно. Воняло потом и бензином. Привычные к переполненному общественному транспорту люди старались устроиться в тесноте поудобнее. Вероника прислонилась боком к спинке сиденья, на котором расслабленно дремал заросший чёрной щетиной мужик в грязной рубашке. Чья-то здоровая сумка с продуктами перекрыла половину прохода.
– Забери своё добро! – рыкнул Веронике в ухо грубый мужской голос. – С этими бабами вечно всё не по-людски!
– Сумка не моя! – возмутилась Вероника.
– Чего разорался?! – встрял визгливый бабский голос. – Не тронь сумку. Стой, где стоишь и помалкивай!
Бабу поддержали её товарки. Мужик в потрёпанной кожанке смачно выругался и, расталкивая женщин, протиснулся в переднюю половину салона.
Вероника, прикрыв глаза, считала остановки. От духоты и автобусных «ароматов» подташнивало и кружилась голова. Наконец из динамиков под свистящие помехи хрипло прозвучало желанное сообщение: «Двери закрываются. Следующая остановка «Садовая». Вероника принялась пробираться к выходу.
Покинув салон автобуса, молодая женщина глубоко вдохнула и взглянула на часы. Без четверти шесть. Вероника ахнула и почти бегом понеслась по липовой аллее к жёлтому зданию детского садика, видневшемуся за деревьями.
Официально детский сад работал до девятнадцати ноль-ноль, но воспитатели завели негласное правило расходиться по домам на час раньше, в некотором роде дополнительный бонус к маленькой бюджетной зарплате и вредной работе. И горе тому родителю, который посмел явиться за своим чадом после шести вечера! Всех малышей, чьи родители «задержались», оставляли под опекой одного воспитателя. Педагог-неудачница угрюмо посматривала на притихших детей, нетерпеливо наблюдая за центральным входом. Вероника прибежала в садик без пяти шесть.
На детской площадке Данькиной группы в песочнице возились два мальчика и одна девочка. Вероника вежливо поздоровалась с воспитательницей и окликнула сына. Лилия Петровна высокая ухоженная дама около сорока, поджав тонкие губы, надменно кивнула родительнице в ответ. Четырёхлетний Данька выскочил из песочницы и бросился к Веронике. Молодая женщина рассмеялась. Лилия Петровна презрительно пробормотала нечто вроде «лучше б раньше ребёнка забирала!» и отвернулась.
– Мамочка пришла! – радостно воскликнул Данька, обнимая Веронику. Огромные синие глаза мальчишки светились от счастья. Вероника прижала к себе Даньку, целуя чистый светлый лобик и перепачканное песком лицо сына.
Лилия Петровна сердито поглядела на часы. Всех детей в группе воспитательница делила на «любимых» и «нелюбимых». Данька относился к «нелюбимым». Воспитательница не считала нужным тратить время и силы на детей из малообеспеченных семей. Посему Данька, родители которого развелись, его друг Мишка и две девочки тихо играли, забившись в уголок, пока Лилия Петровна разучивала стихи и песенки с «любимыми» детьми. Воспитательница обучала рисованию и счёту малышей, чьи родители регулярно поддерживали садик материально и приносили ей дорогие подарки.