В прокуратуру Октябрьского района я вполне успевал и поэтому не торопился. Всего-то и надо было отдать заместителю прокурора по следствию несколько дел для утверждения обвинительных заключений. Или не утверждения, если в материалах этих самых дел он найдет какие-то огрехи.
Сегодня я отлично выспался и, быть может, поэтому настроение у меня было по весеннему радостным. Благостному расположению духа способствовало еще и то, что сегодняшним утром мне, похоже наконец-то удалось избавиться от злобного и мстительного недруга Паши Пичкарёва. Думается мне, что на этот раз Данилин его не амнистирует. Да и начальник РОВД Дергачев тоже вряд ли простит Павлику свои вчерашние треволнения.
Когда я отъезжал от здания ТОРГа, то что-то царапнуло мой глаз. С минуту я пытался понять, что именно. Потом еще раз посмотрел в боковое зеркало и понял причину беспокойства своего седалищного нерва. Сзади, на расстоянии метров пятидесяти за мной двигалась "Волга" неброского серого цвета. Эту машину я уже видел вчера утром, когда Нагаев вез меня домой после дежурства. Я и обратил-то на неё внимание только потому, что заметил, как она неестественно для ГАЗ-24 стремительно ускорилась на мигающий зелёный. Теперь она терпеливо ехала сзади, не высовываясь из-за разделяющих нас грузовика и ЕРАЗа.
Обычным "Волгам" такая вчерашняя резвость не под силу. Раскочегариться до ста пятидесяти "двадцатьчетвёрка", конечно же, может. Но не настолько быстро. Так газануть могут только специально доработанные экземпляры. И я знал из своей прошлой жизни, где эти экземпляры дорабатывали. И для какого ведомства это делали, я тоже знал.
Еще тогда я удивлялся, что "конюшня", дорабатывающая оперативные "Волги" для КГБ, находилась практически в открытом доступе. Во всяком случае я, будучи обычным милицейски лейтенантом, пусть и с трудом, но имел возможность поглазеть на роторный движок под капотом гэбэшного авто, стоявшего на стапеле. Еще тогда меня удивляло, что спецмашины доводили до ума не за семью замками. И не в секретном цеху, а на территории заводского учебного центра. Даже помню, что это был экспериментальный цех за номером девяносто.
Как и полагается, в салоне моего эскорта сидели двое. И отвалились они тоже в соответствии с нормой. Квартала через три-четыре. Номер из четырёх цифр я записывать не стал. Теперь я его и так не забуду. Если он так и останется на бампере этой тачки, то я сильно удивлюсь. Надо будет аккуратно пробить этот номер через ГАИ. То, что эта цифро-буквенная комбинация там не числится, я был почти уверен. Н-да...
Настроение не то, чтобы упало, но озабоченности это вновь открывшееся обстоятельство мне прибавило. Теперь надо будет почаще озираться, да и на обувь прохожих посматривать тоже придется повнимательнее. Сменной верхней одежды и париков у "семёрочников" хватает, а вот обувь они никогда или почти никогда не меняют. Просто не хватает на то времени.
Теперь бы понять, кто заказчик у моих "ног". Маловероятно, что это московские генералы. Им проще меня спросить, а я им врать не буду. И они это понимают. Особенно после всего, что между нами было. Вероятнее всего, это инициатива местных "соседей". Теперь главное, чтобы они не просекли, что я расшифровал наружное наблюдение. Поменяют мне эти "ноги", а другие уже будут осторожнее и не подставятся. Да и заказчику ни к чему знать о моей квалификации и навыках контрнаблюдения. Это мне повезло, а так просечь грамотную наружку почти нереально. Еще бы знать, какой "хвост" мне приставили, длинный или короткий?
Не меняя скорости и манеры вождения, я продолжил свой маршрут к Октябрьской прокуратуре. Выискивать в потоке, кому меня передали, я также не стал, чтобы не утратить в глазах "семерочников" статус лоха обыкновенного.
Новый заместитель районного прокурора по следствию отсутствовал. Пользуясь профитом, я пошел к Злочевской. В кабинете она была не одна, вместе с ней чаевничала девица с двумя мелкими звездочками в петлицах. Наверное, такая же помощница прокурора, как и Нюрка.
— Здравствуй, душа моя! — застенчиво улыбнулся я пассии своего донора, — Как же я рад, Нюра, что ты по-прежнему божественно хороша! Приятно глазу!
— Корнеев, сволочь, я тебе тыщу раз уже говорила, что никакая я тебе не Нюра! — Баб своих ментовских можешь так называть, а меня не смей! — косо зыркнув на подружку, привычно возмутилась Злочевская.
— Я по тебе тоже очень скучал! — согласно кивнул я на товарищеский выпад Нюрки, — Всю последнюю неделю спал урывками, только о тебе и думал! — обволакивая комплиментами бывшую подругу, я тем временем разглядывал ее приятельницу.
По экстерьеру та уступала моей или не моей однокашнице. Но всё равно, чем-то она цепляла. То ли глубиной томных коровьих глаз, то ли грудью, размером не меньше четвертого. Скорее всего, все же глазами, а не сиськами. Во всяком случае, так мне хотелось бы думать.
Видя мою заинтересованность и направление взгляда, незнакомая прокурорская мамзель мило покраснела и принялась поправлять прическу.
